Аякс Теламоний прорывает оборону троянцев, Адраст просит Менелая
о пощаде, но под влиянием Агамемнона Менелай убивает Адраста,
Зевс ослепляет Ликурга, жадный до боя Арес меч точил… Гектор
упрекает отсиживающегося дома Париса, Елена винит себя и Париса
в троянской войне, Гектор встречает жену у крепостных ворот.
…

.

Оставили боги троян и ахейцев, их яростный бой, мира не принеся
Когда простирался на страшной равнине той, яростный бой их, туда и сюда,
На поле меж рек Симоента и Кса́нфа чьи воды, уходят в потоках стекая,
Одни на других, направляли медь копий, острые жала, друг друга сражая.
5 Защита ахейцев, оплот всего войска, Аякс Теламоний, был первым из всех,
Свет показавший – прорвал строй троянцев – осталось ахейцам развить тот успех.
Сверг он храбрейшего между фракийцев, Евсо́рова сына, поверг, в пыль земли
Мощного силой, высокого ростом, его завалить в пятером не могли.
Но в козырь его коневласого шлема, ударил, и первым, Аякс из всех сил
10 Жало прорезалось глу́боко в череп, он лоб Акама́нта, под шлёмом пробил.
Глаза его сразу же тьмою покрылись, оставила пику безвольно рука
Акси́л же Тевфа́на сын, был Диомедом, могучеголосым низвергнут с седла.
В Ари́сбе, прекрасно устроенной жил он, нужды не имея в каких-то средствах,
Он людям был другом, в дому принимал их, всегда помогал им, в их сложных делах.
15 Он всех принимал, у себя при дороге, и гостеприимным, радушным он был,
Да вот ни один из них, сына Тевфа́на, от гибели грустной той, не защитил.
Помощи не дал никто им, и оба, лишились души, в один кратенький миг,
Сам он, и спутник Кале́сий, который, в его колеснице был, тоже погиб.
Он быстрыми правил конями, умело… был занят тем делом, и смерть встретил смело.
20 Но Дре́са же, вместе с Ольфе́тием сверг… уже Евриа́л, – с колесницы поверг.
И на Эсе́па с Педа́сом пустился, и этих двоих завалить изловчился.
Их, Абарбаре́ею, нимфой речною, прекрасному Буколио́ну весною,
Рождённых когда зеленеют луга, и в горы уходят большие стада,
Буколио́н же был сын знаменитого, Лаомедо́нта Гераклом побитого.
25 Был старшим рожденьем, он матерью тайно, без брака рождён, и совсем не случайно.
Он, пастухом, близ овец сочетался… с нимфой любовно он в ложе обнялся,
Двух близнецов-сыновей родила, им сокрушил Евриал колена́.
Сын Мекисте́я – те видя успехи, с плеч их совлёк боевые доспехи.
Стойкий в бою Полипе́т распростёр, на земле Астиа́ла, – на то меч остёр.
30 Царь Одиссей же, могучий, убил, перкотийца Пиди́та, – копьём поразил.
И медною пикой же Аретао́на, схожего с богом, сам Тевкр как с трона,
Ска́чущего… из седла и ссадил, тут Антило́х и Албе́ра убил.
Агамемнон, повелитель мужей, Ела́ту попал пикой между бровей,
Ела́т у струистых брегов обитал, он в граде Педа́се, свой дом воздвигал.
35 В бегстве объятого страхом Фила́ка, настигнул Леи́т, что уже и не драка,
А вот же Мела́нфия сверг Евриа́л, он пику метнул, и Мела́нфий упал.
Взят был Адра́ст, Менелаем, живьём, попал ему в руки беспомощным псом.
Кони его, по равнине широкой… помчались в испуге к защите далёкой,
О тамарисковый куст колесницей, ударились гнутой – посыпались спицы.
40 Дышло её на конце раздробили, и к городу без седока припустили.
Как и другие в смятеньи скакали, от ужаса битвы спасенья искали.
Сам же Адраст с колесницы свалился, у колеса её вдруг, очутился.
Грянулся в пыльную землю лицом, и тут под чужим оказался копьём.
Тут встал Менелай над спиною врага, длинную пику над ней занеся.
45 Быстро Адра́ст тут взмолился к Атриду, колени обнявши с испуганым видом:
«Милости дай Менелай мне, пощаду, получишь за это, как выкуп награду,
Родитель мой много хранит у себя, ценных сокровищ, – оплатит меня.
Крепким железом, как медью и златом, живём мы в краю, как ты знаешь, богатом.
С радостью даст за меня он тебе, выкуп большой. Иль не веришь ты мне?
50 Лишь только услышит что в стане живой, я у ахейцев – приедет за мной»,
Да, вдохновенно Адра́ст говорил, и дух Менелая в груди убедил.
Уж собирался его отослать, к кораблям быстроходным, товарищам сдать.
Спутнику сдать дабы в стан отвести, да Агамемнон вдруг возник на пути.
Быстро навстречу к нему подбежал, вопросец из каверзных брату задал:
55 «С чего это вдруг ты такой простодушный, с чего ты к троянцам такой мягкодушный?
Жалостлив к ним стал, и совесть заела, в доме твоём превосходное дело,
Сделали эти троянцы тебе, так пусть испытают теперь на себе.
Пусть гибели быстрой от нашей руки, ни один не избегнет, и ты не щади.
И пусть эмбрионов что матери носят, во чреве своём, пусть и их смерть запросит.
60 И пусть они все, без следа, похорон, исчезнут с земли и со свету – все вон!»
Правильно всё говоря для себя, Агамемнон, подобрал те слова.
Которыми брата в своём убедил, и намеренье его отвратил.
Потом тот Адра́ста рукой оттолкнул, а Агамемнон тут утробу проткнул.
Пику вонзил, опрокинулся он, дух испустил, подавив в себе стон.
65 Ставши ногою на грудь повелитель, выдернул пику ну что ж – победитель!
Нестор к ахейцам взывал, возбуждал их, криком громо́вым своим подстрекал их:
«О дорогие мои земляки, слуги Ареса, идите в штыки!
Бейтесь с врагом, не кидайтесь пока, вы на добычу, она ж наша вся!
Не стоит вам в задних шеренгах рядиться, чтоб с большей добычей домой воротиться!
70 Будем троянцев дружней убивать, потом с них доспехи спокойно снимать.
По всей же равнине, сбирать мы их можем, там где мы трупами всех их, положим».
Он говорил, говорил, говорил, силу и мужество в каждом будил.
И побежали б троянцы от милых, Аресу ахейцев, от них, им любимых
В свой Илион, покоряясь объявшей, их слабости духа, их смелость изъявшей
75 Если б представ пред Эне́ем и Гектором, не образумил Геле́н Приамид:
Он превосходнейший птицегадатель, вождям хладнокровно своим говорит:
«Гектор, Эней! Да на ком кроме вас, тяготеет забота, о массе, о нас;
Троянцах, ликийцах, о тех же лидийцах, и нам помогающих всюду фракийцах?
Вы всем нужны, где потребна любая, помощь, совет иль рука боевая.
80 Остановитесь же здесь у ворот, ведь враг на плечах ваших в город войдёт!
Всюду на помощь являйтесь, пока, не отогнали от стен мы врага!
Пока ещё жёнам в объятья не пали, пока мы ахейцам потехой не стали.
После того как троянские вы, ободрите фаланги, получат враги,
Сечу кровавую на этом месте, вы лишь способны держать нас тут вместе.
85 Сколько бы нас не теснили враги, велит неизбежность, дать бой у стены!
Ты ж брат мой Гектор, затем в Илион, пойдёшь сам немедля, встревожен уж он
Матери скажешь, твоей и моей, пусть всех троянок сзывает скорей
Пусть созывает в акрополь пред храмом, поскольку пометили мы себя срамом,
Пусть двери священного дома откроет, порог его перед проходом омоет.
90 Пеплос, который по мненью её, средь хранимых в чертоге, дороже всего,
Всех превосходней, дороже самой, пусть же его заберёт в храм с собой.
Пусть на колени прекрасноволосой, возложит Афине, ей, сладкоголосой.
Пусть ей двенадцать телят годовалых, но если найдутся то лучше бы чалых,
Работы не знавших, пускай ей объявит, в жертву принесть их, коль жалость проявит,
95 К городу нашему, малым младенцам, к жёнам троянским, ко всем ополченцам.
Если она Илион защитит, от Тидеева сына, свиреп, не щадит.
Дикий он, силою мощный боец, всех в трепет приводит как жалких овец.
Могучее всех средь ахейцев Тидид, кто ни приблизится: всех поразит.
Так нас и сам Ахиллес не страшил, а ведь по войску сильнейшим он слыл.
100 Хоть говорят он богиней рождён, но этот ни кем пока не превзойдён.
Этот лютует и в силе никто, с ним не сравнится, вот горюшко-то!»
Гектор внимательно выслушал брата, он в речи его не заметил диктата.
Вмиг со своей колесницы сошёл, и агитировать войско пошёл.
Острые копья колебля в руке, он думы троянцев вернул вновь к войне.
105 Троянцы его слов как есть устыдились, назад на ахейцев все оборотились.
Лицом повернулись к врагу не переча, и грянула новая, лютая сеча.
И аргивяне назад подали́сь, вопросом серьёзнейшим все задались.
Они прекратили все, смертоубийство, в паузе той предпочли бы витийство.
Им показалось – бессмертный какой-то, спустился к троянцам – ахейцам расстройство.
110 В помощь к врагам их там, кто-то спустился, и каждый троянец вдруг враз ободрился.
Гектор к троянцам взывал возбуждая, в сечу жестокую их вовлекая:
«Храбрые Трои сыны и друзья, славные наши – война не беда,
Будьте мужами и духом крепитесь, сраженье покинуть бегущим, стыдитесь.
О силе неистовой, лишь вспоминайте, вперёд на врага – боги с нами – ступайте!
115 Я ненадолго от вас в Илион, отлучусь, и скажу помолился чтоб он,
Старцам-советникам, жёнам любезным, чтобы все занялись делом полезным.
Чтобы молились, богам обещали, то что и раньше мы им отдавали».
На том звершил Гектор речь свою длинну, в заботу ушёл свою многопричинну.
Билася сзади по пяткам краями, чёрная кожа кой щит окаймляли.
120 Главк Гипполохом рождёный с Тидидом, смелым отважным всегда бравым видом,
На середину меж тем выходили, желали сразиться, но повременили.
После того как нос к носу сошлись, у них в любопытстве вопросы нашлись,
Первым ко Главку Тидид обратился, как-будто уже над вопросом он бился:
«Кто ты, храбрец, из людей на земле, порождённых для смерти, скажи имя мне?
125 Прежде тебя не встречал я в боях, прославляющих воина, в чьих ты войсках?
Нынче как вижу далёко ты смелостью, всех превосходишь, хорош знать умелостью.
Если решаешься встретить мою, длинную пику, в смертельном бою.
Дети одних злополучных людей, встречаются с силою мощной моей.
Если же ты кто-нибудь из богов, снизошедший на землю – уйти я готов.
130 Я никогда не дерзнул бы с богами небесными биться, вы меж собой сами…
Даже могучий Лику́рг, порождённый… Дри́антом, могучим – был непождённым.
Но прожил недолго он власть всю имея, с богами небесными ссору затея.
На воспитательниц всех, Диониса… нагрянул за ними, по берегу Ни́са,
Его батогом поражаемы стали, они же, все тирсы свои побросали.
135 А сам Дионис, устрашённый бедою, тут бросился в море, укрылся волною,
Он был там Фетидой воспринят на лоно, а это ведь против всех норм и закона.
В ужас пришёл он от выкриков мужа, не зная зачем был Фетиде сам нужен.
Боги на это весьма прогневились, и наказали Лику́рга, – решились.
Зевс-Кронион его сам ослепил! Ну а что делать? Герой заслужил!
140 И уж недолго Ликург потом жил, ненавидимый всеми богами, почил.
Нет, ни за что, я не буду храбриться, не буду с богами бессмертными биться!
Если же смертный ты, как и мы сами, питаешься пашни обычной, плодами,
Ближе иди, и конкретней суть дела, чтоб уж скорей, достичь смерти предела!»
Сын Гипполоха ответил Тидиду, так как ответил бы даже Крониду:
145 «Высокодушный Тидид, а тебе… зачем что-то знать здесь, о чьём-то родстве?
Сходны судьбой поколенья людей, с поколеньями листьев, и диких зверей.
Листья, одни по земле рассеваются… другими же снова леса одеваются.
И звери сменяют себя в поколеньях, гряду́т они в новых в своих нарожденьях.
Также и люди: одни погибают, других им на смену другие рождают.
150 Если ты хочешь узнать – я скажу… кто был у нас в нашем древнем роду.
Немало на свете людей его знает, знакомство, родство как и дружбу храня,
В Аргосе далёком и в граде Эфира где в каждом дворе продадут вам коня.
В городе этом Сизиф находился, хитрейший из смертных, каких знает свет,
Был сыном Эо́лу, родителем Главку, давно уж на свете, таких больше нет.
155 Беллерофо́нта на свет непорочного, Главк произвёл, был богами любим,
Дали они ему мужества, доблести, и красоту, как в пример все другим.
Пройт же в душе на него нехорошее, дело задумал, в том зависть виной,
Властью сильнее он был, и заставил, покинуть Аргос, и любимый край свой.
Зевсом, под скипетр Про́йта был отдан он, воли бессмертных, нам неизбежать,
160 Но пожелалося с Беллерофо́нтом, Про́йта супруге, любовь завязать.
Да не склонила Антея, желанного, хоть и божественна с виду была,
Беллерофо́нта, из всех благородного, полного чувств светлых, как и ума.
И клевеща на него, заявила, она царю Про́йту, в досаде своей:
«Про́йт, дорогой мой, умри поскорее, или же, Беллерофо́нта убей!
165 Дерзкий, со мною в любви сочетаться, пытался насильно, но я не далась».
Гневом великим вскипел повелитель, такое услышав – земля затряслась.
Сам умертвить, уклонился однако, настолько стыда, оказалось имел,
Но приказал ему ехать в Лики́ю, и дал две дощечки, на них и удел.
Много погибельных знаков на них, смертоносных ему, этот Про́йт начертал,
170 Тестю он их, поручил передать лишь, и этим его на погибель послал.
Тот под надёжной защитой бессмертных, в дорогу пустился, с надеждой в душе
Прибыл к прекрасным течениям Ксанфа, в Лики́ю с посланием – шёл налегке.
Принял радушно его повелитель, пространства Лики́и, благой Иоба́т
Девять он дней пировал с ним, и девять, быков он забил, будто был ему брат.
175 Но лишь десятая в небе взошла, розопёрстая Эос зарница,
Стал он расспрашивать гостя, сказал, зятя письмо ему сниться.
Видеть желает те знаки что Пройт, в дощечках ему посылает,
А получивши дощечки от гостя, радушный хозяин читает.
После прочтения, Беллерофо́нту, велел он Химеру убить,
180 Необоримую, божьей породы, мол, должен себя проявить.
Божьей породы Химера конечно, коль спереди лев, и дракон позади,
Коза в середине – огонь выдыхает, но делать-то нечего – надо идти.
Следуя данным богами приметам, её умертвил он и дело с концом
Потом в бой вступил с многославным народом, солимским, великим и стойким бойцом.
185 Битвы, как сам говорил он, ужасней, чем эта, не знал он, и после того,
Потом он в бою перебил амазонок, а были они на одно все лицо.
При возвращении, царь ему новые, козни подстроил, изведать желал,
Выбрав храбрейших мужей по Лики́и он их в засаду с оружьем послал.
Но не вернулся назад ни единый, из этих несчастных – там все полегли.
190 Беллерофо́нт, перебил без остатка, ни одного не спасли их мечи.
Царь наконец убедился в пришельце, и в том, что за ним нет вины, никакой
Он у себя удержал его, в жёны, дочь свою отдал, казны кус большой.
Почести царской отдал половину, самый из лучших участков ему,
Ликийцы нарезали, с тучною пашней, с отличнейшим садом, с ключом на лугу.
195 Чтоб он владел, и ни в чём не нуждался, имел всё своё, и досы́та питался.
Детей они в браке,с женой народили, подняли, вскормили и определили.
Трое их было; Исандр, Гиппо́лох, Лаодамия, чей волос был долог,
С Лаодамией возлёг промыслитель, сам Кронион, наших судеб вершитель.
Она разрешилась, потомком угожим… зовём Сарпедо́ном, на бога похожим.
200 Беллерофонт, напоследок, бессмертным, богам ненавистен с чего-то вдруг стал,
Он долго потом по долине алейской, в своём одиночестве гордом блуждал.
Душу себе неустанно глодая, тропинок обычных людских, избегая,
Да жадный до боя Арес, меч точил, он сына Исандра его, умертвил.
В дни как сражался с солимами он, и в сече той страшной копьём был сражён.
205 А дочь Артемидою в гневе убита, была златоуздая явно сердита.
А от Гипполо́ха же, я родился́, надеюсь теперь разобрал ты, кто я.
Он меня в Трою отправил сражаться, и заповедал, мне насмерть стоять,
Всегда превосходствовать в битве над всеми, храбро сражаться, и всех побеждать.
Рода отцов, что в ликийском Эфире, и царстве ликийском, известны у нас,
210 Которые доблестью ратною славны, – не обесчестить! Таков мне наказ.
Вот и порода, и кровь, каковыми, хвалюсь пред тобою, усвоил ли всё?»
Громкоголосый Тидид был в восторге, он во враге вдруг узнал своего.
Медную пику воткнул тут же в землю, чтоб не мешала, ему говорить.
И обратился к владыке народов, с приветственным словом, был должен спешить:
215 «Дедовским гостем старинным приходишься, ты мне любезный – такой оборот.
Некогда дед мой, Иней, безупречного, Беллерофонта, встречал у ворот.
Двадцать удерживал дней у себя его, он, угощая в чертогах своих.
Дали гостинцы они превосходные, оба друг другу, запомнил я их.
Дед мой Иней подарил ему пояс, блещущий пурпуром, мастера труд
220 А Беллерофонт, ему кубок двуручный, у нас его дома, ещё берегут.
В доме моём, я тот кубок оставил, гостям наливаем в него мы вино.
Что ж до Тидея – его я не помню, ребёнком я малым тогда был ещё.
Он меня в дни, как погибло под Фивами, племя ахейцев, оставил тогда.
Буду теперь тебе друг и хозяин, отныне средь Аргоса, именно я.
225 Ты же, в Ликии мне будешь, когда там, бывать мне придётся, как время найду.
С копьями ж нашими нам расходиться, чтобы не встретиться в этом бою.
Много тут есть для меня и троян, и союзников славных, под меч годных мне
Буду разить кого бог наведёт, и кого я, настигну на этой войне.
Много тут есть для тебя и ахейцев, рази где настигнешь и сможешь кого.
И обменяемся нашим оружием, в знак нашей встречи и боле того.
230 Пусть и все эти, вокруг нас, пусть знают, что оба мы дедовской дружбой горды
Дружбу же эту, мы не разменяем, и на итоги вот этой войны».
Так познакомились разного стана, разных племён удалые вожди,
Они со своих колесниц соскочили, руки пожали, мол слову верны.
235 Зевс тут однако у Главка рассудок, похитил, и это уже не впервой
Он Диомеду Тидиду за медный, отдал доспех, весь из золота, свой.
Гектор меж, тем подошёл уже к Скейским, воротам, и к дубу, где Вече всегда,
Сбирает троянцев, от малых до старых, чтоб извещать их, о всех злобах дня.
Вести желая узнать о супругах, о детях, о братьях, туда собрались,
240 Жёны троянцев, их матери, сёстры, и прочие все что в стенах там нашлись.
Но всем им подряд отвечал, принц Приама, чтобы молились, печаль велика,
Многим она уготована, сечей, не обойдёт очень многих она.
Вскоре прилизился Гектор к прекрасному, дому Приама – семьи бастион.
В нём пятьдесят почивален из гладко, отёсанных глыб… насчитал как-то он.
245 Близко одна от другой расположенных, в этих покоях, Приама сыны,
Возле законных супруг почивали, здесь свои видели розовы сны.
А через внутренний дворик напротив, были покои его дочерей,
Было двенадцать под общею крышей, двенадцать из тёсаных крепких камней.
Близко одна от другой расположенных, в этих покоях, Приама зятья,
250 Возле их скромных супруг почивали, в гостях когда были – прошли времена.
Там к нему нежная вышла навстречу, с сестрой Лаоди́кой, несчастная мать,
Она уже знала о чём сын любимый, может ей в эту минуту сказать.
За руку взяв его, дело сказала, и говорила всё по-существу:
«Сын мой отважный, зачем ты покинул, войско и важную битву твою?
255 Верно, троянцев теснят злонамеренно, племя ахейцев, войной под стеной,
Видимо очень сложна ситуация, если тебя привело вдруг домой.
Руки желаешь воздеть из акрополя к Зевсу владыке, знать помощь нужна,
Но подожди сынок, вынесу чашу, на то медосладкого, тебе вина.
Чтоб возлиянье ты сделал Крониду, и прочим бессмертным всем, прежде всего,
260 Потом и тебе было б выпить не худо, уж силы прибавит с глотка одного.
Силы немало вино прибавляет, усталым в трудах, и лишившихся сил,
Ты же сограждан своих защищая, жестоко устал, и сюда поспешил».
Но отвечал шлемом блешущий Гектор, хотя в нём усталости и через край:
«Матушка чтимая, сладкого пить мне, любого вина, мне сейчас, не давай.
265 Ты обессилишь меня, и забуду, я крепость и храбрость, мне нужных в бою,
Зевсу ж вино искромётное лить, неумытой рукой, никогда не рискну.
Я не дерзаю: нельзя загрязнённому, кровью и пылью, я помню наказ,
С молитвой своей обращаться к Зевесу, к нему, низвергателю молний на нас.
Ты собери наших жён благородных, и с ними немедленно к храму пойди,
270 К храму добычелюбивой Афины, дары ей с собою из лучших возьми.
Пеплос, который сочтёшь средь хранящихся, в царском чертоге, ты самым большим,
Лучшим из всех, и всех более милым, самым прекрасным, и дорогим.
Ты возложи этот пеплос Афине, ей пышнокудрой, и запоминай,
В жертву двенадцать телят годовалых, работы не знавших ей пообещай.
275 Дай обещанье, коль жалость проявит, в жертву телят этих ей принести,
Коль жалость проявит она к граду нашему, к жёнам, младенцам, и нас тем спасти.
Если она от Тидеева сына, его, рассевателя страха, врага,
Град защитит наш, от мощи злодея, усталость не ведающего бойца,
Так отправляйся же к храму Афины, добычелюбивой, хозяйки судьбы.
280 Я же к Парису пойду, на равнину, чтоб вызвать его, из его конуры.
Если захочет слова мои слушать. О лучше бы пожран он был бы землёй,
Взрастил его Зевс на великое горе, он отнял ничтожный у нас всех покой.
Только лишь худо пришло от него всем, жителям Трои, Приаму, всем нам,
Если б его я увидел сошедшим, в жилище Аида, я пел бы богам.
285 Сердце б моё, о несчастьях забыло, если бы мне этот миг созерцать».
Кликнула тотчас служанок Геку́ба, направившись к дому, дары подбирать.
Те ж по домам благородных троянок, сзывать побежали, чтоб к храму все шли,
Гекуба меж тем в благовонный покой свой, пошла посмотреть на свои все дары.
Много там пеплосов было узорных, искуссной работы, больших мастериц,
290 Женщин сидомских, которых с собою привёз Александр, не зная границ.
Сам Александр привёз, проплывая морскою дорогой, обратным путём,
С высокородной царицей Еленой, им увезённой, в родной, отчий дом.
Выбрав один, наиболе прекрасный, самый большой и с узорным шитьём,
Геку́ба Афине, взяла этот пеплос, она оставалась при вкусе своём.
295 Лежал этот пеплос под всеми другими, он как говорится, на самом был дне,
Цветом совсем необычный был пеплос, он был подобен, вечерней звезде.
После того как, в акрополь явились, и к храму Афины, с дарами прошли,
Дверь перед ними раскрыла Феа́но, прелестная видом… редчайшей красы.
Она дочь Киссе́я, жена Антено́ра, Афине же служит она как, себе,
300 Жители Трои, назначили жрицей, богини Афины, что ей по душе.
Женщины руки простёрли к Афине с великим и дружным стенаньем,
Пеплос взяла принесённый, Феа́но с обычным для службы стараньем,
И возложив на колени Афине, прекрасноволосой, довольно строптивой,
Дочери Зевса, владыки Кронида, надежды сражений, добычелюбивой.
305 Молилась Феа́но, посредница Трои, обычный молебен, блюдя все устои:
«Града защита свет между богинь, Афина царица, ты нас не покинь,
И сокруши Диомеда копьё, чтоб грянул он оземь, лицо сам своё.
Перед воротами Скейскими, града, двенадцать телят годовалых награда,
Работы не знавших, тебе принесём, коль жалость проявишь к нам, помощью в том
310 К городу нашему, к малым младенцам, жёнам троянским, простым ополченцам,
К союзникам нашим, что нам помогают, и головы в битве за нас здесь слагают».
Отвергла троянок молитву богиня, ахейцам она в той войне берегиня.
Дом Александр при помощи зодчих построил прекрасный, красивее прочих
Строителей лучших троянской страны, он пригласил – и они помогли.
315 Он был возведён со двором, почивальней, большой, на акрополе в улочке дальней
С залом мужским, по соседству с домами, Приама и брата, с боков и дворами
Дом Александра найти не составит, усилий каких-то, к нему всяк направит
Тем временем Гектор уже подошёл, к дому прекрасному – в двери вошёл,
Пику в одиннадцать нёс он локтей, в руке крепко сжатой могучей своей.
320 На самом конце его медное жало, кольцо золотое вкруг жала сияло.
Брата нашёл в почивальне, в заботах, над пышном оружьем, он был весь в работах.
Гнутые луки, и латы и щит, испытывал он там, весь праздный на вид.
В круге домашних там, жён-рукодельниц, средь очень старательных… редких бездельниц.
Елена аргивская, там средь своих, сидела в работу, их всех погрузив.
325 За праздным занятьем он брата застал, и жёсткою речью, корить его стал:
«Несчастный, прилично ли гневом безумным, себе душу тешить, займись же разумным!
Гибнут народы по душу твою, за стенами, в страшном смертельном бою!
Ради тебя ведь и шум боевой, кровавая сеча: а ты братец мой?
Схватка вокруг Илиона пылает, а братец мой, в праздности тут пребывает!
330 И сам ты конечно бранил бы другого, а сам ты сбежал: ну так что тут такого!?
Встань же, покамест огнём погубительным, город не вспыхнул, ещё время есть».
Брату ответил Парис боговидный, нарочито речь оборвав его здесь:
«Гектор, меня ты бранишь не напрасно, за дело бранишь ты, и это прекрасно.
Отвечу тебе, строго по существу, рассудишь же выслушав – что я скажу
335 Дома сидел я не столько из гнева, на граждан троянских, иль из перегрева
Иль не из желания мести какой, хотел я предаться печали родной.
Нынче же ласковой речью меня, убедила супруга, вернуться в войска.
Дала лишь совет мне, идти нынче ж в бой: и лучший не знаю, что б, был бы какой?
Всё прочее, так, шелуха и пустяк, и лучше пожалуй что, было бы так.
340 Переменчива к людям победа бывает, меня подожди, я доспех надеваю.
Или иди, я же следом пойду, тебя я по улице в миг нагоню!»
Гектор в ответ же ему промолчал, как-будто Парис ничего не сказал.
Елена со словом к нему обращалась, да речью своей будто бы извинялась:
«Деверь бесстыдной жены что той бяки, совсем отвратительной гнусной собаки!
345 Если бы в самый тот день чудо было, когда меня мать, на сей свет породила,
Вихрь свирепый, меня б подхватил, и унёс далеко, и в реке б утопил,
Пусть в горы унёс бы, и в пропасть бы сбросил, в кипящие волны морские бы, бросил.
Пусть волны морские меня б поглотили, так из-за меня бы резни не творили.
Раз уже боги мне предначертали, такую беду, так бы не ущемляли,
350 Послали б хоть мужа мне, с сердцем бы смелым, а маяться с этим, во всём неумелым.
Мужа, который и в годы б лихие, не заслужил бы укоры людские,
Совесть имел бы и чувствовал стыд, а этот, в речах-то своих лебезит.
Он же как был легкомыслен-беспечно, таким и останется видно навечно.
Думаю, сильно за это ему, поплатиться придётся: другим, почему?
355 Что же стоишь ты у входа? Зайди. Кресло ж свободно, его и займи.
Деверь! Теснят твою душу заботы, теснят неотложные ратны работы,
Всё из-за меня, из-за суки, увы, и из-за Париса конечно вины.
Злую нам участь назначил Кронид, что даже по смерти, он нам ещё мстит.
И… ведь оставаться нам с этим одним, на бесславную память потомкам своим».
360 Ей шлемом блещущий Гектор ответ… дал, и конечно же с тем и совет:
«Сесть не упрашивай, как ни мила… со мною ты, вижу, да ждут нас дела.
Рвётся душа моя в бой, чтоб скорее, троянцам на помощь придти, побыстрее
К нашим придти, горячо возвращения, ждут моего, заодно подкрепления.
Ты же вот этого выйти заставь, да сам пусть спешит, и немедля отправь.
365 Чтобы нагнал много раньше меня, чем я за Скейские выйду врата.
Я же на малое время домой, взгляну на жену, да на сына и в бой.
Я лишь на малое время останусь, взгляну на домашних, и тут же расстанусь.
Ибо не знаю, вернусь ли из боя, и что ожидает священный град Троя.
Может руками ахейцев меня, небожители сгубят, за что-то мне мстя».
370 С тем шлемом блещущий Гектор ушёл… треть лишь версты и уж в свой дом вошёл.
Звал он жену, ещё был на пороге, но не нашёл Андрома́хи в чертоге.
Она со служанкой и с малым дитём, в тревоге оставила Гектора дом.
В башне они в это время рыдая, смотрели на битву печалью терзаясь.
Гектор своей не найдя благоверной, и непорочной супруги примерной,
375 Остановился, ступив на порог, промолвил рабыням, конкретен и строг:
«Эй, вы, рабыни, сейчас же скажите, и полную правду мне всю доложите:
Где Андрома́ха, супруга моя, куда удалилась из дома она?
Вышла ль к невесткам она, иль к золовкам, или ещё по каким-то уловкам?
Или ко храму Афины пошла, где прочи троянки и мама моя?
380 Где они просят пощады для града, может расщедрится дева Паллада?»
Гектору так отвечала проворная, ключница дома, в подсчётах упорная:
«Если ты требуешь, Гектор, сказать, полную правду, то должен и знать –
Что не к золовкам она собиралась, и не к невесткам она направлялась,
И не ко храму Афины пошла, где прочи троянки и мама твоя –
385 Просят пощады у грозной богини, нашей защитницы и берегини.
К башне большой Илиона она, поспешила, услышав, что сеча грозна.
Что отступают троянцы, всё знает, что чёрная сила ахейцев крепчает.
Бегом без оглядки к стене городской, она устремилась, сынок с нею твой.
Как потерявшая разум бежала, только того что навзрыд не стенала».
390 Расстроила Гектора, жуткая весть, но ключница всё рассказала как есть.
По улицам Трои, красиво отстроенным, шёл торопливо вниз Гектор расстроенным.
Так через город обширный пройдя, он встретил жену к ворота́м подойдя.
Он к Скейским воро́там пошёл в середину, чрез них собираясь сойти на равнину.
И там подбежала навстречу супруга, и им лишь осталось обнять тут друг друга.
395 В пышных одеждах, она и теперь, царя Гетиона, отважная дщерь.
Тот Гетион обитал у подножий, лесистого Плака, любимчик был божий.
Властитель верховный он в Фиве плакийской, и вождь он земли, всей земли киликийской.
Гектору, дочка его и была, спутницей жизни, и просто жена.
Туда с Андромахой служанка пришла, сыночка его на руках принесла.
400 С дитятком маленьким их, у груди, совсем ещё глупым, в свои малы дни.
С мальчиком малым, единственным сыном, прекрасным как звёздочка в небе, и милым.
Именовал его Гектор Скама́ндрием, Астиана́ктом же, звали другие.
Скамандрием звал его Гектор один, а Астиана́ктом, так все остальные.
Увидевши сына-младенца, отец, молча ему улыбнулся,
405 Пальцем руки, осторожно щеки, наследника он прикоснулся.
Стиснула руку, жена, для начала, и слёзы роняя, ему тут сказала:
«О нехороший! Погубит тебя, разудалая, бравая, храбрость твоя!
Ты не жалеешь, младенца мало́го, ни матери бедной, ни деда больного,
И скоро возможно вдовой буду я, убьют если в битве ахейцы тебя.
410 Сразу все вместе напавши толпою, и что же тогда будет с бедной, со мною.
А если тебя я родной потеряю, что же мне делать тогда – я не знаю.
Не будет мне радости в жизни какой, ты б поберёг себя, милый ты мой.
Матери нет у меня, нет отца, один-разединственный ты у меня.
Нашего старца отца умертвил, Пелид быстроногий, кровавый Ахилл.
415 До основания град наш разрушил, в стране киликийской, и жизнь там порушил.
Кровавый Ахилл Гетио́на убил, и высоковратную Фиву спалил.
Но обнажить не посмел – устрашился, бесчестия сердцем своим усомнился.
Вместе с оружьем сожженью предал, как будто для этого лишь, убивал.
Холм погребальный высокий отсыпал. А вязами холм обсадили вокруг,
420 Горные нимфы, он им был приятен, и ими был чтим, как любезный их друг.
Семь у меня было братьев родимых, в отцовском чертоге, все старше меня,
Все ниспустились в один день к Аиду… в преисподнюю разом, с тех пор я одна
Всех перебил светлоокий Пелид, Ахилл быстроногий, кровавый бандит.
Всех, где у стад их каких заставал, там кровожадный, он их, убивал.
425 И мать ведь мою, что под Пла́ком царила, покрытым лесами, судьба не щадила,
Пленницей в стан свой увёл он совместно, с другою добычей, у них это честно.
Он снова однако свободу ей дал, за бесчисленный выкуп, который содрал.
В доме ж отца, умертвила её, Артемида богиня, за что-то своё,
Гектор, ты всё мне теперь – и отец, почтенная мать мне, и муж-молодец.
430 Ты и единственный брат дорогой, сынку моему, ты отец ведь, родной.
Сжалься над нами и в бой не ходи, оставайся на башне, оттуда смотри,
Чтобы не сделать дитя сиротою, супругу свою, безутешной вдовою.
Поставь у смоковницы наши войска, там вероятней всего ждать врага
К городу доступ, там легче всего, на стены взбираться там очень легко.
435 Туда уже трижды ахейцы ломились, но слава богам, что ещё не пробились.
Там оба Аякса пробиться пытались, от Идоменея уже отбивались,
Там двух знаменитых Атридов отбили, и мощного сына Тидея отшили.
Как-будто им кто-то об этом сказал, иль прорицатель какой нагадал.
Иль собственный дух побудил их на это, не разобраться нам, что за всем этим».
440 Ей на слова её Гектор сказал, как-будто уже наперёд он, что знал:
«Всё и меня это сильно тревожит, да только само изменится не может.
Я б устыдился сограждан моих, но больше врагов и совсем мне чужих,
Если б как трус от войны устранился, от боя кровавого бы уклонился.
Да и мой дух мне того не позволит, но не посчитай что меня он неволит.
445 Мне уж давно довелось научиться, доблестным быть, чтоб с передними биться.
Славу большую отцу и себе, самому добывая, в бою и труде.
Сам хорошо, всё сейчас понимаю, и сердцем и духом уверен и знаю:
Что день их грядёт, в нём в огне и средь боя, погибнут троянцы, а с ними и Троя.
Погибнет Приам и народ весь его, и канет всё в Лету, но горе моё
450 Столь сердце и дух, мне мои сокрушает, не жителей Трои судьба удручает,
Ни той же Гекубы, Приама вождя, ни братьев моих беспокоит судьба,
Столь многих и храбрых, и их всех низвергнут, удары врагов их на землю повергнут,
Не малые дети, они все смелы, они за себя постоять все должны – Сколько твоё!
Ахеец придёт сюда в медных доспехах, сведёт тебя в плен, в своих гордых успехах.
455 Льющую горькие слёзы тех дней, свободы лишишься тогда ты своей.
В Аргосе невольницей будешь, там ткать, будешь кому-то что, или таскать.
Воду носить будешь там из ключей… Мессеи́ды, а может из их Гиппере́й:
Необходимость заставит могучая, как ни печалься судьбина плакучая.
Льющею слёзы тебя кто увидит, сочувственным словом невольно обидит:
460 «Гектора, гляньте вон, в прошлом жена, в бою превышавшего всех, храбреца,
Всех конных троянцев вокруг Илиона, но нету уж больше его бастиона.
Как и его самого, больше нет». В глазах помутнеет твоих, солнца свет.
В душе твоей новую горесть пробудит, её лишь со временем только, убудет.
Вспомнишь о муже который тебя, защитил бы от рабства… но не будет меня.
465 Пусть лучше я буду засыпан землёю, чем видеть когда-либо горе такое.
Раньше чем я тот позор твой увижу, услышу твой вопль, который предвижу».
Сказал так и сына обнять наклонился, малец же в испуге своём уклонился.
Мальчик испуганно вдруг закричал, и к няне красиво одетой припал.
470 Родителя милого видом смущённый, и медным доспехом поди, устрашённый
Конская грива, с отцовского шлема, над ним вдруг нависла – ребёнку проблема.
Почтенная мать и любезный отец, дружно смеялись, и с ними малец.
Гектор немедленно снял с головы, яркоблещущий шлем: положил у ноги,
На руки малого сына он взял, взявши его тут же поцеловал.
Качал на руках, и поднял, говорил, он Зевса и прочих бессмертных молил.
475 Кронида с бессмертными он умолял, просил, то чего он дитю пожелал:
«Зевс и Олимпа бессмертные боги, и не покидая свои вы чертоги,
Сделайте так, чтобы этот сын мой, был меж всех прочих троянцев, герой.
Так же был крепок, силён и могуч, и не скатился б с судьбы страшных круч.
Чтоб в Илионе он славно царил, и во всех войнах чтоб, всех победил.
480 Чтобы из боя идущего зрея, о нём бы сказали все в гордости рдея:
«Этот на много отца превзошёл! Из битвы с кровавым трофеем пришёл.
Чтоб радовал матери сердце её, и больше не надо бы мне ничего».
Супруге возлюбленной сына отдал, он тут же к груди её нежной припал.
Она же сквозь слёзы невольно смеялась, у Гектора сердце тревожное сжалось.
485 Он гладил рукой её, и говорил, слова выбирая, ей сердце щадил:
«Бедная! Сердце своё не круши, немерянной скорбью, себя пощади!
Судьбе вопреки в преисподнюю свергнуть, смогут меня, если боги отвергнут.
Как прочие, так и народ наш, старинный, судьбы не избег же пока ни единый,
Ни смелый, ни робкий, рок всех их достал, никто от судьбы своей, не убежал.
490 И нам никому её не избежать, не стоит об этом и думу гадать.
Но возвращайся домой и займись, своими делами, в дому приберись.
Там за служанками всеми смотри, чтобы прилежно все лён теребли.
Дело своё чтоб они исполняли, а во́йны – забота мужчин, чтобы знали.
Каждый же, кто в Илионе рождён, не будет военной судьбой обойдён».
495 Он поднял с земли бронёй блещущий шлем, с женою закончив прощание тем.
Назад, на любимого взор обращая, домой Андромаха шла слёзы, роняя.
Порога достигши удобного дома, к которому каждая тропка знакома,
Дома её, и мало́го сынка, Гектора мужеубийцы-бойца.
Женщин-служительниц в доме застала, и сразу же к плачу их всех возбуждала
500 Заживо был ими Гектор в дому, горько оплакан на эту войну.
Не было в сердце надежды что он, будет в губительной битве спасён.
Живым и здоровым из битвы вернётся, из-под ахейских мечей увернётся.
Не задержался Парис боговидный, в высоких палатах своих, всем завидных.
Славный надевши доспех испещрённый, блестящею медью и вооружённый,
505 Он поспешил через город, надеясь, что Гектор не может, у врат быть скорее.
Как застоявшийся конь у яслей, раскормленный в стойле конюшни своей.
Что с топотом по полю пыльному мчится, сорвавшися с привязи крепкой, резвится.
Что в водах привыкший купатся прекрасных, струящихся речек, их волн неопасных.
Гордый собой. Высоко голова. А по плечам его гривы косма.
510 Полон сознаньем своей красоты, с блестящим отливом, лоснятся крупы.
Мчат его к пастбищам конским, в долины, лёгкие ноги, земля, комки глины,
Из-под копыт его густо летят, немало такого б взнуздало ребят.
Так же рождённый Приамом Парис, от Перга́мского замка, по улице вниз,
Мчался, сияя как солнце доспехом, своим превосходным, в контракте с успехом
515 Весело шёл, сам себе усмехался. Несли его быстрые ноги, старался.
Гектора брата догнал он когда, тот собирался пройти ворота.
Двинуться с места, того где, с женою, беседовал нежно, – с родною душою.
Первым тогда сам Парис речь завёл, когда туда к Гектору он подошёл:
«Что дорогой, я тебя задержал? Не медлил, поверь, всю дорогу бежал.
520 Явился не к сроку, какой ты мне дал? Промедлил я что ли, я что, опоздал?
Брату Парису сказал Гектор строго, а впрочем он так отчитал бы любого:
«Милый! Никто из людей справедливых, не будет порочить людей нерадивых,
Они ж нерадивостью сами себя, поносят, свои честь и имя топча.
Воин ты храбрый, легко остываешь, лишь ма́лого хочешь. Чего? Сам не знаешь!
525 Печалюсь и сердцем и духом когда, идут поношенья браток на тебя.
Граждан троянских, так много трудов, на тебя положивших, за столько годов,
Но поспешим, нашу речь мы прервём… мы с лёгкой душою поладим потом,
Если сам Зевс промыслитель, Кронид, даст нам победу и Трою хранит.
Во славу небесным богам их прославим, в обителях чаши свободы поставим,
530 После изгнанья ахейцев из Трои, пока ж нам с тобой ещё рано в покои.