Посейдон заметил, что Зевс отвлёкся от троянской войны пользуется
моментом принимает образ Калхаса и спешит на помощь ахейцам.
Посейдон посылает Фоанта во время боя за оружием. Идоменей
убивает царевича Алкифоя. Схватка Идоменея и Энея. Схватка за
доспехи Аскалафа. Менелай ранит в бою Гелена. Менелай убивает
Писандра со словами: Вот как суда наши вам покидать.. Зевс
устремляет в битву Аскания с Морием.
…

Зевс приведя, и троянцев и Гектора к стану ахейцев, дал кости размять,
Он предоставил пред вражеским флотом явить доблесть рати и в ней же страдать.
Осуществить им своё намеренье, он в этой битве возможность им дал,
Сам перевёл свои светлые взоры, отчизну фракийцев, сидел созерцал.
5 Даль созерцая, смотрел на все страны, на славный народ гиппомо́лгов, мися́н,
На племя аби́йцев, мужей справедливых, на прочих каких, коим им мир был дан.
К Трое ж не стал обращать свои взоры, нужный ход бою с утра уж зада́л,
Он мысли, что кто из богов туда встрянет, на столь был уверен, что не допускал.
Не думал, что кто, из богов олимпийских, выйдет кого-то в бою поддержать,
10 Он был столь уверен в своих подопечных, что их под контролем не думал держать.
Зорко однако следил за сраженьем, земли Колебатель и всё выжидал,
Сидя на самой высокой вершине, лесистого Сама, войну наблюдал.
Сам, в горной Фраки́и, оттуда он явственно, видел всю Иду, и Трою, и стан,
Избитых ахейцев, он был недоволен и праведным гневом он был обуя́н.
15 Он с удивленьем смотрел на сраженье, на битву кровавую, и был готов,
Действовать: если вдруг будет возможность, то перейти сразу к делу от слов.
Выйдя из моря, воссел на вершину, со скорбью на битву смотрел,
На мощью троянцев смирённых ахейцев, и сильно при этом скорбел.
Он гневался сильно на Зевса конечно, и только отвлёкся Кронид,
20 Тотчас поднявшись пошёл он с вершины, да так как бессмертный спешит.
Затрепетали под тяжкой стопо́ю, леса и высокие горы,
Быстро шагая он цели достигнул – шагнёт и минули просторы!
Три лишь он сделал шага, и с четвёртым, далёкой достигнул он цели,
А под стопою его оказались, все те что сбежать не успели.
25 Три лишь он сделал шага и с четвёртым, уже Эг далёких достиг,
В глубинах залива дворец знаменитый, Гефест, и его, сам воздвиг.
Дворец золотой, и высок, и сверкает, навеки нетленный стоит,
В Эги прибы́в, он запряг колесницу, в доспех облачившись взял щит.
Он для коней с золотой длинной гривой, быстролетящих всё ж бич прихватил,
30 Сработанный дивно, из золота кстати, встал в колесницу, и клич испустил.
И понеслася квадрига по волнам, взыграли чудовища бездны морей,
Всплыли в восторге узнавши владыку, из логов своих, торопясь – кто быстрей.
Радостно море пред ним раздавалось, и лошади доброю рысью неслись,
Медную ось и вода не мочила, ровно колёса шли и не тряслись.
35 Меж островов Тенедо́са и И́мбра, круто-скалистого, на глубине,
Есть в тех бездонных глубинах пещера, бездонных пусть нет, но на самом там, дне…
К этой пещере несли его кони, к этой пещере держал он свой путь,
Там рядом ахейцы, в сраженьи увязли, и переживают кровавую жуть.
Там удержал лошадей Колебатель, там от ярма лошадей отвязал,
40 На ноги путы надел золотые, корма в кормушку, с горою задал.
Чтобы на месте всё время те кони, ждали владыку, и не отошли,
Он же отправился в лагерь ахейцев, чтоб посмотреть ближе: как там они?
Там войско троянское всею громадой, как пламя, как буря, за Гектором шло,
Безудержно вслед за Приамовым сыном, шумело, кричало и смерть всем несло.
45 Надеялись все они твёрдо, на слово, которое дал им сам принц Приамид,
Его же заверил в успехе, Зевес сам, уже много дней, всем он это твердит.
Троянцы надеятся перед судами, храбрейших ахейцев, в бою положить,
Но Посейдон, земледержец могучий, пришёл, чтобы этого, не допустить.
Он из глубокого моря поднявшись, дух аргивян возбудил, ободрил,
50 Им, уподобясь Калхасу он видом, и голосом звучным, надежду вселил.
К первым возвал он, к Аяксам могучим, самим же того же желавшим вождям:
«Вы только оба, Аяксы, спасёте, ахейское войско, скажу вот что вам:,
Только о мужестве помните сами, только о нём говорите другим,
Если мыслишка о бегстве родится, – уже будет воин ваш, неудержим.
55 Дум не должно быть о бегстве ужасном, мысли о нём лишь к беде приведут,
В месте другом не опасны троянцы, но здесь они нам, истребленье несут.
Сдержат их всюду, на прочих участках, здесь же нас может, постичь всех беда,
Ибо начальствует бешеный Гектор, ему, всем твердит он, Кронид за отца!
Пусть же и вам кто-нибудь из бессмертных, положит на сердце заботу о вас,
60 И ободрит всех других на сраженье, уже в этой битве, и сразу, сейчас.
С этого места, идти лишь вперёд вам, чтоб от судов отразить их напор,
Их утвержденья, что Зевс им поможет, запомните все – это глупость и вздор!»
Так Земледержец сказал им обоим, после чего их коснулся жезлом,
Великою силою их преисполнил, хоть каждый их них был всегда молодцом.
65 Лёгкими сделал им руки и ноги, и к брани им дух боевой укрепил,
Сам же как ястреб немедля умчался, так как уже, что хотел, то свершил.
Так мчится ястреб, который с высокой, лишь козам доступной поднявшись скалы,
Через равнины несётся как ветер, преследуя в воздухе жертвы свои.
Так Посейдон, уходил от Аяксов, как только подшефных своих подбодрил,
70 Первым Аякс Оилид догадался, что кто-то бессмертный там только что был.
К тёзке немедленно он обратился, Теламонида о том известить:
«Кто-то, Аякс, из богов, мне сдаётся, вспомнил о нас и решил посетить.
Образ Калхаса приняв, нам сражатся и пред судами стоять нам велит,
Нет, не Калхас то, гадатель по птицам, то Посейдон был, морской наш Кронид.
75 Я уже видел его, не однажды, и со спины, от других отличу,
Узнал его в прочь уходящем отсюда, он это был, я тебе говорю!
Боги легко узнаваемы, знаешь, с чего вдруг мой дух разгорелся в груди,
Рвётся с врагом воевать и сражаться – любой неприятель, скорей подходи!
Силы прибавилось в руки и ноги, не помниться мне чтоб я был так силён»,
80 Но Оилиду сказал Теламоний, что сам в высшей мере вдруг стал возбуждён:
« Всё что сказал ты, могу подтвердить я, руки на пике вот, видишь, мои,
Сила растёт в них не знаю с чего бы, и не описать мне на сколько сильны.
Сами собою вдруг движутся ноги, и выйти готов я один на один,
С Гектором рвущимся яростно в битву, хоть этой сечи он и господин».
85 Так обменялись речами друг к другу, Аякс Теламоний, Аякс Оилид,
Радуясь пылу вселённому богом, что сил придаёт, и сердца веселит.
Земледержатель меж тем возбудил, находившихся сзади, ахейских бойцов,
Что на привале в тот час находились, – короткая пауза между боёв.
Все так устали, что руки и ноги, едва волочили, к бортам кораблей,
90 Жестокое горе их всех удручало, им не было горше, беды этих дней.
При виде троянцев толпою прорвавших великую стену, роняли слезу,
Но только слезами в беде не поможешь и не отведёшь от себя тем беду.
Крах был так близок, что им он казался, уже неизбежен, и виделся им,
Везде-всюду Гектор, с огромною пикой, желающий боя и непобедим.
95 Но Земледержец, явившись сплотил их, в фаланги могучие духом своим,
К Тевкру он прежде всего обратился, потом к Пенеле́ю, к Леи́ту, за ним,
К Деипеи́ру, Фоа́нту, возвал он, и к Антило́ху, а с ним Мерио́н.
К ним молодым, моря бог обратился, хорошую речь им сказал Посейдон:
«Стыд вам большой, удалые повесы! Вот же я слеп был, в надежде своей,
100 Думал: вы в битве, и значит спасёте, вы наши суда, от беды этой всей.
Если ж и вы, уклоняться начнёте, злосчастий войны, то и час наш грядёт,
Гибели нашей, руками вражины, горе великое, здесь нас лишь ждёт.
Великое чудо, своими глазами, я вижу такое, впервые, о да!
Страшное чудо, какому, я думал, вовек не свершится, уже никогда.
105 Перед судами ахейцев – троянцы! Мыслимо ль это, скажите вы мне!
Ланям подобились робким и слабым, гуляющим праздно на этой земле.
Ходят повсюду беспечные, быстро, становятся пищею, барсов, волков,
И даже шакалов, в борьбу не вступая, когда-то был в прошлом, троянец таков.
Троянцы, бывало, в лицо не решалися, выждать могучей ахейца руки,
110 Бежали, бежали все в страхе, боялись, к нам ближе полёта стрелы подойти.
Нынче ж далёко от стен пред судами, троянцы воюют, как стаи орлов,
Из-за проступка вождя основного, сраженья итог уже видим каков?
Этот проступок его, необдуман, он нерадивость в войсках породил,
Наш воин в брожении, и не воюет, беспечность преступную тем допустил.
115 Злобу питая к вождю, не желает, суда защищать, и пред ними себя,
Себя отдаёт на убийство бесславно, и не защищает суда от врага.
Если однако и вправду пред всеми, жестоко виновен царь Агамемнон,
Тем оскорблением что он Пелиду, на общем собраньи нанёс было он.
Нам-то самим уклоняться от боя никак не годится, нам права в том нет,
120 Но исправимы сердца благородных, и в этом уже, наш троянцам ответ.
Вы ведь совсем непристойно забыли, о доблести, храбрости, мужестве, и
То что средь войска ахейцев храбрейшие, первые в битвах и лучшие – вы!
Я бы не стал разводить здесь дебаты, с тем рядовым что из боя пошёл,
Просто как трус! Но на вас негодую, и вам оправдания я не нашёл.
125 Неженки вы! И наверное вскоре, в беспечности вы, совершённое зло,
Бо́льшими бедами усугубите… вам сердце бы гневом наполнить своё.
Гря́дет великая битва, уж Гектор, могучеголосый, у самых судов,
Воро́та, могучий, разбил и засовы, сорвал с них, забросил, всё сделал без слов!»
Так разжигая в ахейцах дух бравый, добился-таки Земледержец того,
130 Что вскоре собрались фаланги ахейцев, и каждый в них встал за себя самого.
Грозной стеной, неприступною встали, Арес бы с Афиной не пренебрегли
Они б их увидевши, сразу б признали – пред ними храбрейшие в мире мужи!
В строю подобрались и Гектора ждали, без страха в глазах, и с гранитным лицом,
Пика близ пики, щиты за щитами, щита край один, накрывался щитом.
135 К воину воин и шлем тут ко шлему, сомкнулись плечами, с наклоном вперёд,
Боец прикасался шеломом к шелому, передней шеренги – теснился народ.
Слоями тянулися копья, колеблясь, в смелых, могучих ахейских руках,
Сразиться желали, и духом в бой рвались, не видя достойных врагов во врагах.
Тесно сомкнувшись троянцы ударили, первыми двинулись копья ломать,
140 Вёл их сам Гектор, сминая шеренги, как камень округлый, что может сминать.
Камень что был от утёса оторван, разлившейся бурно рекою весной,
Водным напором подмывшей основы, и после дождей так бывает порой.
Прыгая катится камень с обрыва, встречный трещит под ударами лес,
Прёт непрерывно и прямо к равнине, его помогает ему в этом вес.
145 Когда ж на равнину тот камень примчится, скорость погаснет, с тем сила уйдёт,
Не катится дальше он, как ни хотел бы, и остановится – камень замрёт.
Так же и Гектор: сначала грозился он, что мол до самого моря дойдёт,
Путь через стан, к кораблям он ахейцев, мол без усилий проложит, и вот!
Всех избивая к рядам приближался, когда же до копий рядов он дошёл,
150 Когда на густые ряды натолкнулся, под натиском дружным назад отошёл.
Встретив ударами пик двуконечных, острых мечей и фаланги стеной,
Гектора прочь отогнали ахейцы, и он отступил, в раздражении злой.
Чтоб всем было слышно: он голосом громким, в ряды войск троянцев, для всех прокричал,
«Трои сыны, и союзники наши, отважные воины – час наш настал!
155 Ахейцы меня не надолго удержат, как бы они не сомкнули ряды,
Как бы они не сплочались в шеренгах, они будут все нами, все сражены.
Они все отступят пред пикой моею, раз меня вправду ведёт Эгиох,
Геры супруг громоносный, он лучший, меж всеми он лучший, родитель и бог!»
Так говоря, возбудил он и силу, и мужество в каждом, солдате своём,
160 Шёл меж других Деифо́б, весьма гордо, шёл потрясая красивым щитом.
Тут Мерион в Деифоба нацелился, пикой блестящей и с силой послал,
В щит волокожный, он не промахнулся, он в щит Деифоба красивый попал.
Но медное жало, на древке огромном, в полёте сломалось, напрасен был труд,
Щита не пробил и скорей удалился, а то в самого что-нибудь вдруг метнут.
165 И Деифоб ведь трухнул не на шутку… от Мериона большого копья,
Копьё ещё в воздухе где-то летело, а он уж скрутился под сенью щита.
А Мерион быстро в строй воротился, вернулся в ряды своих ратных друзей,
Он негодовал, что победу, прошляпил, и пика сломалась, хотя шут бы с ней!
Быстро отправился он к кораблям и ахейскому стану, за новым копьём,
170 В ставке имелись они, запасные, но только одно копьё, было при нём.
Все остальные сражались отважно, неимоверным был грохот и крик,
Под ухо попал Тевкр И́мбрию пикой, отважный Менто́ра сын тут же и сник.
Первым он был, в этой схватке повержен, могучим ударом ахейцев вождя,
И́мбрий богат был коней табунами, кого коль уважит, – так дарит коня.
175 Он, до прибытия рати ахейской, в Педейо́не жил, со своею женой,
Медесика́ста, Приамова дочерь, хоть и вне брака, а зять всё ж родной.
Но лишь явились в судах крутобоких, под Трою ахейцы, ворота крушить,
Имбрий на помощь Приаму пустился, в вопросе защиты спешил подсобить.
Жил у Приама, а он же как к сыну, к нему относился, понятно – ведь зять!
180 Не важно что он меж других отличался, он дочери муж: как его не принять!
Но сын Теламонов вонзил ему пику, под самое ухо, и вырвал назад,
Личного нет ничего в том ударе… но победитель отчаянно рад.
Упал сын Менто́ра, душа отлетела, рухнул как ясень, что рос на горе,
Был всем отовсюду заметный, теперь же, осталися горькие слёзы вдове.
185 Звенели доспехи, пестревшие медью, когда он на пыльную землю упал,
Кинулся к И́мбрию Тевкр, за шлемом, и нож острый, медный из ножен достал.
Гектор в него в это время нацелился, пикой блестящей но Тевкр усёк,
Заметил в миг нужный, успел увернуться, а то получил бы копьё его в бок.
Пика нашла всё же цель срикошетив… в сына Ктеа́та попала она,
190 В Акторио́нова сына попала… в грудь Амфима́ха, глубоко вошла.
Он выходил на сраженье в то время, да опрокинут был крепким копьём,
Кинулся Гектор за шлемом роскошным, плотно к вискам прилегавшим, на нём.
Снять он хотел с головы Амфима́ха Ктеа́това сына, его царский шлем,
Тут в Гектора пикой Аякс вдруг ударил, доставил ему в этом деле проблем.
195 Но не проникла до тела та пика – отменною медью был Гектор покрыт,
Да и попал он в щита середину, а через тот щит его: кто ж поразит?
Гектора с силой большою отбросил, Аякс, своим мощным ударом копья,
Он, отбежал от обоих убитых, и их унесли аргивяне спеша.
А Амфимаха, Мене́сфей божественный, в паре с ним Стихий – данайцев вожди,
200 К войску ахейцев, как брата и друга… от надругательства быстро снесли.
Двое Аяксов же И́мбрия взяли, кипевшие храбростью бурной – орлы!
Как два безбоязненных льва, что козою, разжились, тем что у собак увели.
Из-под охраны собак чрез кустарник… вместе добычу ту в пастях несут,
Держа высоко над землёю добычу, достоинства полные гордо идут.
205 Львам этим оба Аякса подобны – держа высоко Ментори́да, ушли.
С мёртвого тела снимали доспехи, и голову махом ему отсекли.
Так негодуя за смерть Амфима́ха, мёртвому мстил Оилид удалой,
Голову в толпы троянцев забросил, и был видно в этом доволен собой.
Гектору к самым ногам Менторида, в пыли подкатилась, как мяч голова,
210 Гневом вспылил Посейдон за убийство, Ктеатова сына, лихого бойца.
Тот Амфимах Ктеатид в битве павший, был Посейдона любимейший внук,
Теперь же любой из противников Трои, ему Земледержцу, приятель и друг.
Направился быстро к ахейскому стану, к судам ахеян Посейдон,
Данайцев на бой возбуждать, и троянцам, готов был нести беды он.
215 Он Идоменея в пути своём встретил, что был в битвах мастер копью,
Тот шёл от товарища, что из сражения, только что прибыл к нему.
В колено губительной раненый медью, из битвы снесён был друзьями,
Врачам его сдавши он двинулся в ставку, за копьями, и за мечами.
Желаньем горел возвратиться в сраженье, в бой яростный – там все друзья,
220 Ему Земледержец могучий явился, приня́в лик Фоанта царя.
Он сын Андремо́на, он власть для Плевро́на, на всём Каледо́не он власть и всем суд,
Над всем этолийским народом монарх он, как бога они его чтут:
«Так где же, советник критян, все угрозы, какими ахейцев сыны,
Гордым троянцам, при чём весьма часто, грозили за пеной волны?»
225 Идоменей же немедля ответил, своим возраженьем ему:
«Никто из ахейцев, теперь не виновен, Фоант дорогой, тут уж всё к одному.
Умеем мы все, и готовы сражаться, насколько я знаю, и ты,
И страх бессердечный, никем не владеет, достаточно мы все храбры.
Никто не желает покинуть сраженья, тем трусость свою проявить,
230 Но видно сверхмощному Зевсу-Крониду угодно не нам подсобить.
Мы видим: желает, чтоб здесь мы, бесславно, погибли в чужой стороне,
Но сам ты Фоант, постоянно в сраженьях, был стоек, отмечу тебе.
Ты и другого, упавшего духом, всегда ободрить был в сраженьях готов,
Сегодня же этим тебе бы заняться, возможно и боя, итог будет нов?»
235 Ему отвечал Посейдон-Земледержец… Зе́веса брат и властитель морской:
«Идоменей, пусть вовек из-под Трои, покинувший бой, не вернётся домой.
Пусть тот окажется мелким игралищем, местных, бродячих, бездомных собак,
Кто добровольно оставит сраженье, вот это, сегодня, чтоб было им так!
Ну так давай же, иди за оружием, и возвращайся скорее сюда,
240 В бой поспешить нам с тобой не мешало б, ахейцам подмога – два сильных бойца.
Соединившись и робкие люди, доблесть способны, в бою проявить,
Мы же с тобою и против сильнейших, сумели б сразиться, и всех их побить!»
Молвил, и снова к борьбе человеческой, бог обратился, как ратник простой,
Идоменей же, в устроенной ставке, своей превосходной, облек доспех свой.
245 Тело прекрасным доспехом облекши, схвативши две пики, он кинулся вон,
Молнии был он подобен что бросил… сам молневержец Зевес-Кронион,
Схваченной в руку, и брошенной с ясных, вершин олимпийских – куда попадёт.
В знаменье она, ослепительным светом, сверкая, всем смертным, и страх наведёт.
Так у бегущего ярко блистала, у Идоменея вся медь на груди,
250 Тут Мерион повстречался у ставки, он в непосредственной был уж близи.
Спутник его на пути и товарищ, срочно за пикою медной пришёл,
Идоменей его только увидел, так сразу второе дыханье обрёл:
«Быстрый Молид Мерион, мой товарищ, приятель любимый, и друг боевой,
Оставил войну и кровавую сечу? Или же кем-то ты послан за мной?
255 Ранен ли ты? Доставляет мученье, тебе твоя рана, иль ты не здоров?
Или же с вестью пришёл ты за мною? И я уже к бою как видишь готов!
Я не намерен сидеть в моей ставке, и как ты видишь сражаться спешу!»
Но Мерион рассудительный молвил: «Да я за новым копьём ведь иду!
Ты же, советник критян, меднобронных, воин и вождь, царь краины своей,
260 Скажи, у тебя не осталось ли пики, что мог бы я взять, в ладной ставке твоей?
Ту что имел я, в бою поломалась, она только с виду лишь, прочной была,
В щит Деифоба, надменного мужа, я пику метнул, да сломалась она».
Идоменей отвечал Мериону: «Если желаешь, то копий найдёшь,
Можешь одно там найти, можешь двадцать, можешь и столько… сколь ты унесёшь.
265 В ставке моей прислонёнными к стенке, в длинном ряду их немало стоит,
Отнял я их у поверженных мною, троянские пики, но кто различит.
Сам я тут, рядом, с врагами сражаюсь, невдалеке, вся дружина моя,
Вот потому я и пики имею, и много троянских щитов у меня.
Шлемов гривастых там тоже хватает, так что возьми что тебе по руке».
270 В ответ Мерион рассудительный молвил: «Спасибо дружище, спасибо тебе!
И у меня, в корабле моём чёрном, в ставке моей, есть такое ж добро,
Хватает такой же военной добычи, только идти мне за ней далеко.
Не забываю и я, как мне кажется, доблести бранной, и в этой войне,
Всегда между первых бойцов я в сраженьях, не думаю что это грезится мне.
275 Также и я становлюсь, лишь начнётся, военная распря, кровавых затей,
Может кому-то я и неизвестен, но ты ж меня знаешь… друг Идоменей!
Думаю, знаешь! Меня ль ты не видел, средь воинов грозных, из войска троян?»
Идоменей отвечал Мериону, как его знал предводитель критян:
«Что ты, зачем, говоришь мне об этом? Знаю конечно я доблесть твою!
280 Пусть нас, храбрейших в засаду посадят, так я непременно с тобою пойду.
Пуще всего проявляется доблесть, только в засадах, там сразу видать,
Кто из трусливых, а кто из отважных, любого в засаде легко распознать.
Цветом лицо, у трусливого там ведь, меняется, это известно тебе,
Дух его робкий покоя не даст ведь, об этом ты сам ведь, рассказывал мне.
285 Он положение часто меняет, на корточки часто садится, и дрожь,
Сердцу в груди его жуть колоти́ться, от мыслей о смерти – уж видывал тож.
Зубы его же, стучат непрерывно, от страха, в расрытом, сухом его рту,
Храбрый в лице не меняется с виду, бывает же, что пребывает в поту.
Когда уж впервые, в засаду садиться, не ведает страха, хоть внове ему,
290 Молит о том чтоб скорее вмешаться, в жестокую битву, в работу мечу.
Там с уважением к силе твоей бы, как и к рукам бы твоим отнеслись,
Если копьём иль стрелой был ты ранен, но не в затылок и спину пришлись.
Если бы грудью копьё ты там встретил, или же принял стрелу животом,
Бросившись прямо вперёд для любезной, беседы-дискуссии… с нашим врагом.
295 Но прекратим балабольство для дела, время не терпит, пора бы нам в бой,
Со стороны, неприятна картина, стоим тут болтаем, как дети, с тобой.
Ну так иди, загляни в мою ставку, пику какую покрепче возьми,
Дальше ты знаешь, к кому направляться, и на кого с этой пикой в штыки».
Так было сказано Идоменеем, и Мерион в его ставку вбежал,
300 Вынес копьё себе, медное жало, и Девкали́да в дороге догнал.
За Девкалидом пошёл он желая, явить всему войску воинственный пыл,
Как мужегубец Арес в грозну битву, иль сын его Ужас, в войну припустил.
Сын его Ужас, – не знающий страха, могучий бессмертный – смотрящий из глаз!
Он, обращающий в бегство упорных, из самых упорных, и смелых из нас.
305 Оба из Фракии, оба войною, идут на эфиров, могучих, крутых,
Или на храбрых флегийцев; однако, моленьям не внемлют и тех и других.
Одной стороне только, славу даруют, той что в те дни будет нравиться им,
Ринулись так Девкалид с Мерионом, на помощь критянам, на помощь своим.
Критян предводители храбрых, отважных, блестящей одетые медью бойцы,
310 На поле сражения Идоменея, спросил Мерион: «И куда теперь ты?
Где Девкалид, ты намерен сражаться, где на троянцев намерен напасть?
С правого ль хочешь крыла ты ударить, иль в середине иль слева бить всласть?
Кажется мне, что вот тут наиболе, действенна помощь ахейцам нужна,
К тому же скорейшая, по обстановке, если судить, то уж очень сложна».
315 Идоменей же сказал Мериону, ты посмотрел бы на нужды других,
Чтобы суда защищать в середине, есть и другие, и глянь сколько их!
Тевкр и двое Аяксов меж всеми, куда против них, и кто нужен ещё?
Тевкр стрелок, и в бою рукопашном, не менее сильный – осиль-ка его!
Они мастера́, досыта́, загонять всех… и Гектора, жадного к бою,
320 Хоть и могуч он, пусть даже безмерно, мы лишние будем с тобою.
Будет ему нелегко как бы жадно, в битву тот Гектор ни рвался,
Мужество их одолеть и мощь рук, – как бы он ни ухищрялся.
Ну, разве только Кронид, молневержец, наши зажжёт корабли,
Если пылающий факел в них бросит, то точно, сгорят все они.
325 А человеку, в бою не уступит, Аякс Теламоний, в любом, никогда,
Хоть он и смертным рождён, и питается, хлебом Деметры – всего-то беда!
Хоть и возможно сразить его медью, или же камнем, пусть даже большим,
Да прорывателю строев Пелиду, и в ближнем бою ведь, не справиться с ним.
Не уступил бы Аякс никогда бы, только бы в скорости ног уступил,
330 Мы же поэтому, двинемся влево, воин там наш – посмотри – отступил.
Мы ли доставим кому-то там славу, или доставит её кто-то нам,
Но коль не успеют там нас утетешить, тогда уж достанется им по зубам».
Так и пошёл через войско ахейцев, сам же туда, куда путь намечал,
Кто его видел идущего в битву, видел что он будто пламя сверкал,
335 И самого и товарища рядом, с ярким оружьем, на битву их злых,
С криком троянцы на них устремились, всею громадой, на них лишь двоих.
Общий, неистовый бой запылал, при корабельных кормах,
Как и свистящие крутятся ветры, яростным вихрем, в песках.
В знойную пору, когда глубочайшая, пыль на дорогах лежит,
340 Легче чем пудра, настолько, что долго, в воздухе просто висит.
Тучу огромную пыли, сшибаясь, вихрями ветры взметут,
Также сшибаются вражьи дружины, что с жадностью в битву идут.
Тесно схватиться друг с другом и медью, резаться острой бы им,
И ощетиниться чащей густою, лесом из копий, своим.
345 Медным сиянием шлемов сверкающих, чтобы глаза ослеплялись,
Бронёю начищенных заново, крепких, что на плечах закреплялись.
И уж доподлинно мог бы гордиться видевший в битву идущих бойцов,
Он не печаль ощутил бы взирая, на труд их, а радость, от вида орлов.
Ну а Крониды своё замышляли, и мысли их были худые.
350 Для разных героев несчастья готовы, были у них… и все злые.
Зевс, торжество Ахиллесу готовя, троянцам усердно в бою помогал,
Он помогал им, и Гектора в битву, время от времени сам вдохновлял.
Только вот гибели полной, ахейцам, он не готовил, ведь это не месть,
Только хотел чтоб Фетиде с Ахиллом, была бы оказана прежняя честь.
355 А Посейдон меж ахейцев скрываясь, всё их на битву, на бой ободрял,
Тайно он выйдя из моря седого, к смелости, стойкости их призывал.
Очень скорбел он и гневался сильно, за усмирённых ахейских бойцов,
Общий отец у них с Зевсом, и род их, только за разных стоят молодцов.
Зевс всё же старше и большее знает, да и к тому же без меры силён,
360 Вот почему не оказывал явно, помощь ахейцам, Кронид-Посейдон.
Уподоблявшися разным ахейцам, тайно подбадривал стойкими быть,
Боги верёвку вражды натянули, чтоб тех и этих по-больше убить.
Попеременно её простирали, на той и другой, на весь фронт стороне,
Многим они ею ноги сломали, в этой ужасной и долгой войне.
365 Тут во главе меднолатных данайцев, хоть и не старый, но полуседой,
Идоменей на троян устремился, и в ужас поверг их, могучей рукой.
Офрионе́я он сшиб, из Кабе́са, что прибыл в город на зовы войны,
В Трою приехал совсем он недавно, зато прибыл с планом красивой мечты.
Дочь молодую Касса́ндру Приама, лучшую видом, женой пожелал,
370 Да и без выкупа ведь домогался, сделать он дело за то предлагал.
Он же Приаму за то обещался, – всех аргивян из-под Трои прогнать,
Старец Приам, ему и обещался, за дело великое дочку отдать.
Вот и сражался надеждой гонимый, осуществляя, свою звень-мечту,
Идоменей же нацелился пикой, и сократил-таки жизнь дураку.
375 Бросил копьё он в шагавшего гордо, а медный панцырь, юнца и не спас,
Пика живот бедолаге пробила, в битве-то, глупый он, был в первый раз.
С шумом на землю упал он, а тот уж, громко кричал, похваляясь ему:
«Офрионе́й! Величайшим тебя я, лишь одного, человеком почту.
Если исполнишь, то что обещался ты, сыну Дардана, Приаму царю,
380 То за что он, благодарен быть должен, и за что он, обещал дочь свою.
Мы бы тебе обещали такое же, и ведь сдержали бы слово своё,
Лучшую статью, Атридову дочку, тебе бы отдали за дело твоё.
Сами б её привели, поженили б, вас, если б ты подарил Илион,
Город, прекрасно отстроенный сдал бы, нам бы его, чтоб разрушен был он.
385 Что же жених, отправляйся со мною, там у судов, мы обсудим твой брак,
Договоримся, мы знаешь, не скупы, о выкупе спорить, нет смысла, чудак»,
Так говоря, волочил чрез сражение, за ногу Офрионея герой,
Тут за убитого выступил Асий, мстителем выступил, мол: нет, постой!
Пешим он шёл пред конями, ему же, кони в затылок храпели его,
390 Кони, которыми правил возница, в возницы ж товарища взял, своего.
Идоменея стремился убить он, но предварил его пикою тот,
Под подбородком проткнул ему горло, и Асий по смерти раскрыл тут же рот.
И повалился, как дуб или тополь, или как та же к примеру сосна,
Когда её плотник отточенным срубит, своим топором, на детали стола,
395 Или же там корабельные доски, если готовит кому-то в горах,
Пред лошадьми с колесницей лежал он, в грязи и пыли, и спиной на камнях.
В кровью залитую землю со стоном, впиваясь руками, ногами сучил,
Разум имевшийся раньше, возница, совсем потерял, а остаток забыл.
Он не посмел лошадей с колесницею, быстро обратно, к своим повернуть,
400 Чтобы от вражеских стрел или копий, а также и рук, поскорей улизнуть.
И Антилох своей пикой в средину, панцыря горе-возницы попал,
Пронзила тот панцырь, живот проколола, помощи панцырь владельцу не дал.
Он захрипел и упал с колесницы, сработанной прочно для быстрой езды,
Нестора сын Антилох, лошадей тех, прочь отогнал в глубь ахейцев толпы.
405 Вдруг Деифо́б, об Аси́и печалясь, на Идоменея направился, и,
Близко совсем, подойдя, пику бросил, блестящую жалом, да только увы!
Тот увидал это, и увернулся, тотчас от пики, укрылся щитом,
Щит из воловьих был кож и из меди, надёжно сработан он был кузнецом.
Очень искуссно был щит тот сработан, внутри поперёк, он две ручки имел,
410 Съёжился Идоменей под щитом тем, и под щитом этим он уцелел.
Пика над ним пролетела, хоть с краю, вскользь, щит задет этой пикой и был,
Лишь загудел глухо, да ненадолго, Идоменея же он защитил.
Но Деифоб не напрасно, копьё своё, бросил тяжёлой рукою, в тот щит,
Оно срикошетило, им сын Гиппа́са, сам Гипсено́р, наповал был убит.
415 В печень нанёс он удар Гипсено́ру, пикой под плевру герою попал,
Разом поник поражённый смертельно, словно мешок, он на землю упал.
Громко вскричал Деифоб похваляясь, безмерно, победой случайной своей:
«Не без отмщенья, лежит здесь наш Асий, уж я отомстил им рукою моей.
Я полагаю, что он отправляясь, к воро́т замыкателю в тёмный Аид,
420 Будет обрадован, что путь-дорогу, с попутчиком… преодолеть предстоит.
Горе ахейцев взяло, услыхавших… как тот похвалялся, удачей своей,
Больше всего Антилоху отважному, дух взволновал он, за верных друзей.
Нет, не забыл о товарище верном, хоть опечален был этой бедой,
Быстро пошёл к нему, и двух товарищей, он ещё в помощь, повёл за собой,
425 Крепким щитом оградил подбежавши, бойцы наклонились над другом своим,
Е́хиев сын Мекисте́й и Ала́стор, – под стрелами смерти пришли все за ним.
Они понесли к кораблям крутобоким, стонавшего тяжко, героя войны,
Идоменей же всё время стремился, сразить кой-кого из троян, вне толпы.
Он всё стремился покрыть мрачной ночью, чьи-нибудь зо́рки глаза из троян
430 Либо же пасть самому отгоняя, троянцев, насевших на строй аргивян.
Тут Алкофо́я героя, любимцем, богов, Эсие́том, рождённого в свет,
Зятем, герой приходился Анхи́зу, старшим причём, подаваший совет,
На Гиппода́мии, в девицах красной, он был женат, и доволен женой,
Дома отец и почтенная матерь, ждали его возвращенья домой,
435 Дочку Анхиза, всем сердцем любили, она выделялась меж сверстниц своих,
Умом, красотой и работами в доме, и делала всё, будто бы за двоих,
Муж превосходнейший Трои широкой, взял её в жёны, – достойный супруг,
Идоменея рукой укрощён был… на то Посейдон ему верный был друг.
Тьмою закрывши глаза Алкофою, смертью сковавши все члены его,
440 Ни увернуться не мог он, ни в бегство, броситься или… ещё там чего.
Он неподвижно стоял, со столбом ли, или же с деревом схожий большим,
Идоменей в середину грудины, пробил его панцырь копьищем своим.
Медный хитон его, грудь облекавший, насквозь копьём этим, с силой пробит,
От тела погибель не раз отражавший… и вот зять Анхиза… низвержен лежит.
445 Звякнул доспех разрываемый пикой, сухо, от брошеной мощной рукой,
Рухнул с торчащею пикою в сердце… с шумом упал в пыль… герой-Алкофой.
Билося сердце и с ним сотрясалося, древко от пики, агонии миг,
Но наконец, его сердце свирепый, Арес обессилил, и Алко́фой стих.
Идоменей голосил похваляясь, победой безмерно, троянцам крича,
450 «В праве ли мы Деифо́б, возмещеньем, считать Алкифо́еву смерть, от копья?
За одного уложили троих мы! Сам же гордишься ты, только одним!
Что ж ты несчастный? Иди мне навстречу, ну сделай хоть шаг, и тогда поглядим.
Сделай же шаг, чтоб увидеть какой я, к вам прихожу, как Кронидова кость,
Внук я Миноса, властителя Крита, но Девкалиону я сын, а вам гость.
455 Зевс-то Миноса родил, он мне прадед, сам-то Минос мне поэтому дед,
Я же пришёл чтоб могли вы отведать, от правнука Зевса, и горя и бед.
Да, я сюда на судах добирался, на гибель тебе и отцу твоему,
Прочим троянцам, свернуть чтобы шею, с землёю сравнять чтобы, Трою твою!»
Так он сказал: Диафоб колебался, меж сложных решений, весьма непростых,
460 Прочь ли уйти, или взять себе в помощь, кого-нибудь из, очень верных своих.
Или один на один попытаться, иль из троян всё ж кого-то позвать,
Так размышлял он и счёл наилучшим, пойти за Энеем, – его отыскать.
В самых последних рядах увидал он, там был Эней, далеко позади,
Гнев непрерывный питал он к Приаму, стоял погрузившийся в мысли свои.
465 Не был в почёте солдат у Приама, хоть и средь доблестных был он всегда,
Когда же к нему подошёл он поближе, тогда обратил к нему просьбы слова:
«Храбрый Эней, ты советник троянцев, пусть горе тебя угнетает сейчас,
Но должен за зятя, немедленно стать ты, затея опасна, – касается ж нас.
Следуй за мной, защити Алкофоя, тебя он когда-то как зять воспитал,
470 Будучи зятем, в твоём было доме, и тем уваженье родни всей снискал.
Идоменей, воин Крита могучий, только что, сам, Алкофоя убил».
Новостью той Деифоб дух Энея, в груди взволновал и на бой побудил.
Жадный до боя он двинулся в битву, Идоменею навстречу пошёл,
Но, вождь критян не ударился в бегство, мужества столько в себе он нашёл.
475 Ждал неподвижно, как ждёт полагаясь, вепрь на мощь и на силу свои,
Ждёт подходящую шумно ватагу, охотников смелых, и с ними их псы.
В месте пустынном, в горах ли, в лесу ли, спину щетиня, грозя видом им,
Белые зубы острит он свирепо, глаза его блещут огнём не своим.
Ждёт он готовый людей опрокинуть, ждёт он готовый собак их порвать,
480 Также стоял поджидая Энея, Идоменей, чтобы с ним воевать.
Ждал он проворного в битвах троянца… и вдруг, всем товарищам он закричал,
Звал Афаре́я, и звал Деипи́ра, с ним Аскала́ф, Антилоха он звал,
Всех зачинателей бранного клика, и Мериона вождя, не забыл.
Он к ним направил слова и призывы, он их собраться к нему торопил:
485 «Други, сюда! Я один, защитите! Ужасно боюсь! На меня враг напал!
Вон, на меня устремляется грозный, Эней скорый на ноги, смелый амбал!
Очень могуч уж… в сраженьях боец, ужасно опасен нам… сей удалец.
Юностью также цветёт он, а это, сила великая, надо учесть,
Были б равны мы годами как духом, я бы принять бой, считал бы за честь.
490 Скоро из нас бы, большую победу, он, или я, может быть одержал!»
Друзья все воинственным духом вспылили, как только слова эти он прокричал.
Стали, щиты наклонив над плечами, один близ другого – живой бастион!
Но и Эней закричал, всем товарищам, верным своим, из троянских племён.
Также к Энею Парис подключился, сам Деифоб, и к ним вождь Агено́р,
495 Все кто в армейском был с ним руководстве, вышли на поля сраженья простор.
Следом за ними пошли рядовые, так за баранами овцы идут,
С лу́га идут, и спешат к водопою, пастух веселиться – бараны ведут.
Так у Энея, при виде подмоги, дух веселился в груди молодой,
Сколько народу за ним устремилось, и все шли за ним, все в кровавый шли бой.
500 Вкруг Алкофоя, они рукопашную, начали битву – стояли за честь.
Тело рвали́сь беспощадною медью, друг другу пронзить, в этом всё ж больше месть.
Копьями бились большими, мечами, панцыри страшно звенели в бою,
От частых ударов сшибавшихся полчищ, – глухие удары уже, дежавю.
Два человека меж полчищ сражались, храбрые оба, поболе других,
505 То Идоменей и Эней там сцепились, ещё не понять кто сильней там, из них.
Первым копьё своё в Идоменея, бросил Эней, но в него не попал,
Тот уследивши удар, увернулся, от меди летящей, – в бою не зевал.
Мимо копьё пролетело, и в землю, впило́сь сотрясаясь, вошло глубоко,
Мощной рукою хоть брошено было, но всё же без пользы: и что от того?
510 Идоменей в середину ударил, в живот Эномаю попал сквозь броню,
Бронь хоть и выпукла́ – не удержала, копьё распластало кишки все ему.
И покатился хватаясь за землю, в пыли Эномай, а уж смерть на лице,
Идоменей свою длинную пику… вырвал: зачем ей торчать в мертвеце!
Но вот прекрасных доспехов с убитого, снять он однако уже не успел,
515 Камни в него полетели и пики, и между ними весьма много стрел.
Он, на ногах своих, был неуверен, годы не те и колени слабы,
Уже подводили его же в движении, при обстоятельствах этой войны.
Он не бежал уже резво за пикой, и увернуться уже не легко,
Не убежать, не резвы больше ноги, бывает: когда вдруг отходят своё.
520 Медленно он отступал озираясь, пятясь, в два счёта ведь можешь упасть,
Ну а в упавшего, только ленивый, не постарается тут же попасть.
Тут в отступавшего острою пикой, сам Деифо́б из рядов вдруг метнул,
Злобой горел на него непрестанно, но цель не достиг он, – другого проткнул.
В Идоменея же, нет, не попал он, но Аскала́ф, опрокинут им был,
525 Сын Эниа́лия в пыль покатился, его, Деифо́б, своей пикой убил.
Только пока, о кончине потомка, ещё не узнал, громогласный Арес,
Павшего в жарком сражении милого, и дорогого, душа ещё здесь.
Волею Зевса Арес на Олимпе, там, на высоком Олимпе сидит,
Там где другие все, под облаками, оттуда, бывает, за битвой следит.
530 Также другие там боги сидели, под облаками златыми весь день,
Сидели не смея вмешаться, в ту сечу, им Зевс запретил, а ведь было не лень.
Яростный бой поднялся́ рукопашный, вокруг Аскалафа, доспехов его,
Снял Деифоб с головы шлем прекрасный, и тут налетел Мерион на него.
Пикою в руку ударил и выпал, шлем дыроглазый, на землю, звеня,
535 И покатился, ахеец напавший, тут же ту пику, рванул на себя.
Выдернул крепкую пику из мышцы, руки Деифоба, вернулся в свой ряд,
А к Деифобу, Полит подбегает, помощь ему предлагает как брат.
Взявши руками под грудь, он и вывел, из битвы злосчастной, к коням, что в тылу,
Там Деифоб лишь, почувствовал боли, не сразу стенал он, в пути был в пылу.
540 При лошадях там, возница исправный, на колеснице, нёс службу свою,
Будет команда, так в ход сразу пустит, и кнут-торопыгу и прочну вожжу.
И понесли к Илиону лошадки, болью терзался в пути Деифоб,
Стонал тяжело он, хоть от такой раны, никто не уходит сомкнув веки, в гроб.
Прочие все, продолжали сраженье, крик звон и грохот, шёл за облака,
545 Острою пикой, Эней Афаре́я, сразил налетевши, застил мрак глаза.
Калетори́ду, к нему обращённому, горло пронзил он, в могучем броске,
Голову набок склонил поражённый, и щит покатился, и шлем на песке.
Дух разрушающей взят он был смертью, воин из первых, оставил вдруг строй,
Фоо́н повернулся, – спина не прикрыта, а тут Антилох на зевак был герой,
Прыгнул, ударил, рассёк ему жилу, всю целиком, в один кратенький миг,
550 Жилу бегущую вплоть до затылка, через всю спину, Фоо́н и поник.
Навзничь сражённый Фоо́н повалился, Несторов сын ему жилу рассёк,
Обе руки простирая к троянцам, на землю Фоо́н, обессиленный лёг.
Несторов сын наскочил, озираясь, начал доспехи его, с плеч снимать,
555 Тут же троянцы его окружили, один за другим стали в щит поражать.
Щит многослойный, широкий, надёжный, не одолеть им его, не пробить,
Прочною медью цветущего тела… не удалось через щит зацепить.
Несторов сын, Антилох Посейдоном, бережно был охраняем от стрел,
И от камней и от копий опасных, по воле его, Антилох уцелел.
560 Нет, он врагов своих не сторонился, круги в стороне где-то, не нарезал,
Пика в работе была постоянно, с ней он покоя все годы не знал.
Он ею в воздухе тряс постоянно, а взглядом округу себе подмечал,
И, в кого пику метнуть, иль ударить, иль в штыковую пойти, выбирал.
Асиев сын Адамант, то увидел, видел как метился он из толпы,
565 Близко к нему подбежав он ударил, в средину щита, всею силой руки,
Острою пикой он врезал в средину, но Посейдон обессилил её,
В жизни врага отказал ей бессмертный, жало обугленным колом пошло,
И задержалась его половина, крепко, в щите Антилоха вождя,
А вот другая упала на землю, остались куски, от троянца копья.
570 Быстро к друзьям, уклоняясь от смерти, и от беды Адамант побежал,
Вслед убегавшему пику отправил, лихой Мерион, и удачно ж попал.
Пика вошла в поясницу, ужасно, меж позвонков впилось жало её,
Это ж коронное место Ареса, уж очень болезненно смертным оно.
Бился вкруг пики, упавши на землю, бился подобно быку, что в горах,
575 Крепкой верёвкой опутан надёжно: ведут пастухи за собой на вожжах.
Так он, проколотый, бился недолго, краткое время, а стих когда он,
Близко в нему подойдя, свою пику, вырвал рывком резким сам Мерион.
Вырвал из тела, глаза тьмой покрылись, бренное тело оставив, душа,
Отправилась в царство Аида из боя, поднявшись над битвой кровавой едва.
580 Длинным фракийским мечом с Деипира, сшиб шлем гривастый троянец Геле́н,
Не стало бойца, хоть и не потерял он, ни капельки жидкости, из своих вен.
Шлем отскочивши на землю свалился, один из ахейцев его подобрал,
Четырёхгребенный чтоб не валялся, его чтоб в горячке никто не пинал.
Ночь же в глазах Деипира с той битвы, теперь глубочайшая и навсегда,
585 Душа Менелая тревогой объята, на столько объята что сердце взяла.
Выступил он угрожая Геле́ну, в праведном гневе, копьищем грозя,
Принял Гелен богатырский тот вызов, имелись в руках его, лук и стрела.
Близко сошлися, один метнул пикой, стрельнул из лука стрелою второй,
Жало стрелы не сразило Атрида, хоть и могло быть серьёзной бедой.
590 В выпуклость панцыря, в грудь угадало, и отскочило от меди назад,
Как и бобы темноцветные скачут, от деревянных широких лопат,
Или горох на току земледельца, веятель ветру протяжному даст,
Выдуть все лёгкие примеси разом, и скачут бобы каждый раз как подаст.
Так же от лат Менелая, летела, медная хоть и, троянца стрела,
595 С силою прочь отскочила далёко, и безобидной под ноги легла.
Копьём, что Атрид в неприятеля бросил, в руку ему как стремился, попал,
В руку которой Гелен полированный, лук свой отличный, стреляя держал.
Руку Гелена пробив, пригвоздило, оно её к луку, пошла кровь струёй,
Он отбежал, уклоняясь от смерти, быстро вернулся к товарищам в строй.
600 Свесивши руку, к своим он вернулся, и в той руке он копьё волочил,
Там Агенор, к нему с помощью вышел, и то копьё из руки удалил.
Перевязал шерстяною пращёю, искуссно сплетённой, для вот таких ран,
Спутник он воинства пастыря, рядом, и в таких случаях, он первый зван.
Он как и должно быть, был наготове, как много раз, и бывал до того,
605 Прямо Писандр шёл на Менелая, к смерти судьба увлекала его.
Вышел на славного в битвах рубаку, к смерти ль судила судьбина ему,
Быть укрощённым самим Менелаем, именно здесь и вот в этом бою.
Здесь у стены, в состязаньи ужасном, меряться воины силой могли,
После того как, идя друг на друга, сошлись они близко, в ход копья пошли.
610 Мимо ушло из руки Менелая, вбок уклонилось его вдруг копье,
Не промахнулся Писандр, и пика, в щит Менелая попало его.
Меди однако, насквозь не пробила, да и пробить-то её не могла,
Щит её прочный сдержал, и у древка, вдруг отломалося жало копья.
Уж ликовал ожидая победы, а Менелай же извлекши свой меч,
615 Ринулся с ним на Писандра, желая, голову с шлемом срубить с его плеч.
Тот же секиру, отменную быстро, выхватил из-под щита своего,
Да с топорищем из крепкой оливы, гладким большим, и пошёл на него.
Друг же на друга, в одно они время, да разом напали – война не базар!
По коневласому шлему ударил, Писандр Атрида, – во всю мощь удар.
620 Около самого гребня Писандра, врезал Атрид крепко по лбу мечом,
В верх переносицы, хрястнул там череп, и у троян одним меньше бойцом.
Оба кровавые гла́за Писандра, наземь упали у ног его, в пыль,
Скорчился он и свалился, на землю, в ударе Атрида был весь его стиль.
Вставши пятою на грудь его, начал, новый доспех его, быстро снимать,
625 Громко при этом кричал похваляясь: «Вот как суда наши вам покидать!
Наглые Трои сыны, ненасытные, страшной резнёй бесконечной войны,
Мало вам было стыда и позора, какими меня опозорили вы!?
Злые собаки вы, алчны гиены, вы не страшились и гнева богов,
Вы не страшились и гнева Зевеса, итог ваших пакостей будет таков!
630 Вас так радушно Елена встречала, супруга моя, но вот подлые вы,
Гнусно мерзавцы со мной поступили, когда вы с собою её увезли.
Вы увезли и богатства большие, нынче желаете вы на суда,
На корабли мореходные наши, бросить огонь, и спалить их до тла.
Вы и убить всех ахейских героев, готовы давно, если б только смогли,
635 Но вам войну прекратить всё ж придётся, как бы ни рвались упорно к ней вы!
Зевс наш отец! Говорят что ты разумом, всех превышаешь, людей и богов,
Так почему же так благосклонен, и милостив-добр… но лишь для воров?
К людям, стремленья которых нече́стны, да и бывали честны ли когда?
Милостив ты, к тем кто голоден вечно, на беды, названье которым – война!
640 Всем в состояньи народ насытиться, сном и любовью, и песней какой,
Пляской вполне безупречной, приятной, или же музыкой Музы самой.
Этого больше желают народы, этим насытиться, но не войны,
Троянцы в сраженьях всегда ненасытны, им всегда мало, хоть тонут в крови».
Так говорил, снявши с тела доспехи, в руки товарищам их передал,
645 Сам Менелай безупречный же снова, к шеренгам передних рядов зашагал.
На Менелая там, сын Пелеме́на, Гарпалио́н вдруг, внезапно нашёл.
Он за отцом своим, милым семейству, за Трою союзником в битву пошёл.
Только назад он, в отцовскую землю, уже не вернулся, остался в бою,
Он в середину щита Менелая, ударил копьём, не принесши тому,
650 Ударом, какого-нибудь беспокойства, он его даже и с шага не сбил,
Меди щита, прошибить не сумел он, пикой своей, – и к друзьям отступил.
Чтобы его, кто-то медью не ранил, он озираясь, от смерти бежал,
Но Мерион его, острой стрелою, стрельнув в догонку из лука, попал.
В правую сторону зада вонзилась, острая медью, ахейца стрела,
655 Пробивши пузырь мочевой, под лобковой, костью и вышла, смерть жалом неся.
Тут же обмяк он, и дух испуская, он на руках своих милых друзей,
Словно червяк дождевой растянулся, пыль орошая всей кровью своей.
Чёрная кровь выливалась на землю, ею, сухой увлажнится земле,
Захлопотали вокруг пафлогонцы, высокие духом, о битом вожде.
660 На колесницу его положили, и к Илиону его повезли,
Герпалио́на отец между ними, все обливаясь слезами, с ним шли.
Но искупленьем, за сына убитого, были не слёзы, а жало стрелы,
Смерть Пелеменова сына, наполнило, сердце Париса, но чувством вины.
Был он в краю пафлагонцев когда-то, Герпалиона, тогда посетил,
665 Гостеприимен был сын Пелемена, в нём быстро друга себе он добыл.
Был предсказателя сын, Полии́да, некий Евхе́нор, из знатных, боец,
Знал он, когда отплывал к Илиону, что в этом походе, ему и, конец.
Знатного рода был воин удалый, вождь из Кори́нфа, сам путь выбирал,
Участь свою, как отплыл к Илиону, он от отца-предсказателя знал.
670 Часто ему говорил престарелый, отец-предсказатель его, Полии́д,
Что в краткой жизни его неизбежно, то что ему, всё равно предстоит,
Иль от тяжёлой болезни скончаться, в отеческом доме, в постели большой,
Или в бою пред судами ахейскими, пасть от троянца, в бою как герой,
Он избежать пожелал, как тяжёлого, штрафа ахейцам, за эту войну,
675 Так и ужасной болезни, страдать-то, бесплодно не хочется ведь никому.
Был поражён он, под ухо и челюсть, и взоры покрыла ужасная тьма,
Дух отлетел, руки ноги что плети, а вместо постели сырая земля.
Так наподобье пожара сраженье, пылало, меж вражьих рядов,
Гектор же Зевсов любимец не ведал, что слева успех у врагов.
680 Он не имел с тех участков сраженья, и даже малейших каких-то вестей,
Не знал он что там побеждают ахейцы, троянцы разбиты там будут, скорей.
Ахейцам бы слава там скоро досталась, таков был заступник могучий у них,
Их Посейдон защищал своей силой, и ободрял и поддерживал их.
Гектор сражался, где первым проникнул, в ворота за стену, прорвав строй густой,
685 Там корабли ахеян к нему ближе, на брег извлечённые ими морской.
Прорвав как могучий таран щитоносцев, отважных данайцев, густые ряды,
Где низкие стены, поставлены были, где снёс он ворота с петель, там враги,
Жарче чем в прочих местах битвы, бились, воины сами и лошади их,
Там иао́ны, все в длинных хитонах, и беотийцев отряды, лихих.
690 Локров суда, как и Протесилая, Аякса, от битвы, в полёте стрелы,
От кораблей удержать нападавших, вождя всех троян они еле могли.
С пламенем Гектор был схож, и не мог быть, ими отброшен, был очень силён,
Хотя афиняне, солдаты из лучших, и лучшими были вожди всех племён.
Сын Петео́я привёл за собой их, смелый, отважный герой Менесфей,
695 С Фе́йдом, со Сти́хнем, Биа́сом отважным, их, не было в войске кого-то смелей.
Филе́ем рождённый Меге́с, с Амфио́ном и Дра́кий при них – всё элейцев вожди.
Фтийцев Медонт всех, привёл за собою, со стойким Пода́рком, – сильны что те львы.
Первый был сыном внебрачным, владыки, царя Оилея, Аяксу он брат,
Но жил он в Фила́ке, в родной же сторонке, ему путь закрыт до отеческих врат.
700 Мачехи Ериопи́ды он брата, отцовского шурина в гневе убил,
Что ж до Подарка, он сыном Ифи́кла, царя Филаки́да, единственным был.
Они во главе соплеменников были, и фтийцев воинственных, в схватку вели,
Они с беотийцами рядом сражались, и защищали суда как могли.
Аякс от Аякса и даже на малый, даже на малый шаг не отставал,
705 Как два вола, со старанием равным, тянут ярмо, чтоб плуг землю пахал.
Тянут они составной плуг сколоченный, тянут надёжно, и труд их тяжёл,
У оснований рогов под ярмом их, каплями пот изобильный, пошёл.
Гладким ярмом меж собой разделённые, общую гонят они борозду,
Так же плечом у плеча и Аяксы, стояли сражаясь, в жестоком бою.
710 Но с Теламоновым сыном немало, товарищей смелых шагало толпой,
Щит они, крепкий его принимали, когда уставал он, что было порой,
Если усталость и пот изнуряли, готовые тут же ему подсобить,
Локры же за Оилеевым сыном, в бой не вступали, и им там не быть,
Сердце к борьбе рукопашной, кипящей, у них не лежало – с трельцы-удальцы.
715 Сверкающих медью, шело́мов гривастых, в боях никогда не носили они.
Не было круглых щитов окаймлённых, и не было ясенных копий у них,
Только лишь лук с шерстяною пращою, сплетённый искуссно, в руках был у них.
В битвах они на свой лук полагались, и с ними они к Илиону пришли,
Частой своею стрельбою крушили, фаланги троянцев нещадно они.
720 Первые, – те впереди вкруг Аяксов, в доспехах узорных, в кипящем бою,
С Гектором, с войском троянским сражались, и бились плечом там, один к одному.
Локры стояли за войском ахейцев, и стрелы пускали чрез головы их,
Кипящая храбрость отважных троянцев, от стрел, забывалась надолго у них.
Тут бы плачевно, от стана ахейцев, им бы назад, отступить довелось,
725 В открытый ветрам Илион, возвратиться, воинам Трои, от стрел тех пришлось.
Если бы Пулидамант, перед Гектором, ставши, свой мудрый совет бы не дал,
Он ему на превосходство его же и недостатки ему указал:
«Гектор! Мы знаем, что увещеванья, ничьи не способны, тебя убедить,
Бог выше меры в военном искусстве, решил одного лишь тебя одарить.
730 Ты же поэтому хочешь и в мудрости, первым считаться, – тому не бывать!
Всё ведь в себе, совместить невозможно, как одному, невозможно всё знать.
Бог одного одаряет способностью, к бранному делу, другого же нет,
Пляски иному, кефару и пенье, а кто-то в глазах прочитает секрет.
Бог кой-кому вложит ум благородный, он сам разлядит, кто на это угодный.
735 Пользу чтоб он тем умом приносил… и чтоб он ум этот, очень ценил.
Многих умом тем, избранник спасает… и часто, что делать, он лучше всех знает.
Выскажу я тебе то, что мне кажется, самым хорошим, конкретно сейчас,
Битвы венок вкруг тебя загорается… Гектор повсюду – все видят, из нас.
Трои сыны перешедши чрез стену, частью с оружьем стоят в стороне,
740 Частью дерутся, причём против многих, и к сожалению в меньшем числе.
Кое-где бьются уже меж судами, и участь ахейцев там очень тяжка,
Выйди из битвы, и лучших троянцев, ты на совет созови всех сюда.
Здесь все собравшись, вопрос мы б решили, решили б вполне, и придётся решать;
Броситься ль нам на суда в ожиданьи… что бог нам поможет суда истреблять;
745 Или же от кораблей удалиться, пока ещё целы мы, может ведь быть;
Что долг свой вчерашний, вернуть аргивяне, нам вдруг захотят, и возьмутся нас бить!
У их судов ещё, воин остался, весьма ненасытный войною герой,
Едва ль он воздержиться вовсе от битвы, возможно захочет он встречи с тобой?»
Выслушал Гектор речь Пулидаманта, выслушал всё что ему тот сказал,
750 Вмиг, он с оружьем сошёл с колесницы, и тут же ему он задание дал:
«Пулидамант, собирай у себя тут, храбрейших троянцев, вопрос сей решать,
Я же отправлюсь туда, в эту схватку, пришло время им приказания дать.
В битву вмешаюсь, что надо скажу им, и к вам я сюда скорым шагом вернусь,
Время не трать, я там быстро управлюсь, в пути созывать буду – не задержусь».
755 Дал поручение и устремился, схожий с огромной горой стал он вдруг,
С криком призывным, чрез толпы троянцев, союзников их, созывая на круг.
Начали все собираться поспешно, к Панфо́еву сыну, на Гектора зов,
К храброму Пулидаманту спешили, из дальних, и средних, передних рядов.
Гектор искал всех усердно, старался, чтоб не забыт был, хотя бы один,
760 Где Деифоб, где Гелен и где Асий, Асий Гиртаков – воинственный сын?
Где Адамант, того Асия отпрыск, где все вожди и советники, где,
Всюду искал он где можно найти их, как и бывает на всякой войне.
Он их нашёл, но не всех невредимыми, как и не всех он живыми нашёл,
Те пред кормами судов распростёрлись, где их удар пики страшной низвёл,
765 Где под руками врагов, полегли они, там где и сами несли смерть врагам,
Другие лежали за стенами града, дав защищать себя их воротам.
От ран рукопашных и стрельных, опасных, и не опасных, из боя ушли,
Поскольку своим они в битве той страшной, пользы уже не могли принести.
Вскоре на левом крыле страшной битвы, брата Париса вдруг Гектор сыскал,
770 Супруга прекрасноволосой Елены, он ободрял, побуждал и в бой звал.
Тот подступил с оскорбительной речью, как уж бывало, к нему подойдя,
«Горе-Парис, женолюб, обольститель, по виду храбрец лишь опять, вижу я,
Где у тебя Деифоб, и где Асий, Асий Гиртаков, боец из бойцов?
Где сила владыки Гелена, скажи мне, где Асиад Адамант – смерть врагов?
775 Офрионей, мне скажи куда делся, гибнет высокий святой Илион!
Гибель его неизбежна, поверь мне, до основания будет снесён!»
Гектору тотчас сказал боговидный, тотчас сказал Александр ему:
«Нынче безвинного ты обвиняешь, и зря обвиняешь, тебе говорю.
В духе твоём это, нормой уж стало, вижу, что нравится это тебе,
780 Пусть прежде, моё нерадение к битве, укором постыдным, тогда было мне,
Но родила меня мать не совсем уж, бессильным и робким, всегда и во всём,
Нынче же этого не говори мне, я непрерывно в работе копьём.
С самой поры как ты бой перенёс, к кораблям мореходным, за стену и ров,
С самых тех пор, мы находимся здесь, и данайцев здесь бьём, как и там вы врагов.
785 Без перерыва, в трудах мы здесь ратных, а те все, которых ты перечислял,
Кроме двоих, полегли в этой битве, и каждый из них, жизнь геройски отдал.
Сила владыки Гелен здесь был ранен, и Деифоб в руку здесь поражён,
Из битвы ушли поражённые оба, из всех я пока что один не сражён.
Ранены длинными копьями в руки, сам Кронион их от смерти и спас,
790 Всех что остались, куда дух прикажет и сердце твоё же, туда веди нас.
С одушевленьем, пойдём за тобою, все мы пойдём, будь уверен во мне,
Не будет в напоре врагу недостатка, ты это отметь где-нибудь там себе.
Насколько в нас силы достанет, ударим, а выше же сил, невозможно – увы!»
Этим Парис и смягчил душу брата, и дальше уже, пошли вместе они.
795 Двинулись оба, где битва и сеча, кипела сильнейшая, там Кембрион,
С Пулидамантом, и Па́льмием, Фа́льком, там Полифе́т и Орфа́й, в бой введён,
Гиппо́дионидов отряд, что Аска́ний, с Мо́рием храбрым вчера привели,
Прибыли только вчера из Аскании, вовремя кстати, они подошли.
Сразу же Зевс устремил их в сраженье, в битву как вихрь троянцы неслись,
800 Вихрь, на землю с небес посылаемый, так и они в битву ту ворвались.
В гуле чудовищном с морем мешается, он, где бушует, над гладью морской,
Много клокочущих волн он поднимет, над тёмной пучиной, и катит стеной.
Много, горбатых и белых от пены, одна за одной непрерывно текут,
Так и троянцы, сомкнувшись рядами, одни за другими, в сраженье идут.
805 Медью блестя и гремя, за вождями, в бой за своими шагали они,
Гектор всех вёл за собой, душегубцу, Аресу подобный и щит на груди.
Щит во все стороны равный, пред грудью, укрытой доспехом, могучей держал,
С толстою медной пластиной на кожах, на часто наложенных, ею блистал.
Ярко сияющий шлем сотрясался, его обнимая не плотно виски,
810 Всюду под тем он щитом наступая, врагам угрожал, но стояли они.
Всюду испытывал их, не расстроит ли, натиском смелым, их духа, но нет,
Духа в груди не смутил у ахейцев, но богатырский услышал привет.
Первым великий Аякс его вызвал, вышел вперёд широко прошагав:
«Ближе храбрец подойти не желаешь, храбрость свою нам бы всем показав?
815 Ну почему, только так, издалёка, ты собираешься нас напугать,
Но ведь у нас на защиту есть руки, и их мы ведь можем тебе показать.
Мы ведь в сраженьях, не так уж и плохи, мы Зевсовым только смиренны бичом,
Да неужели ты вправду надеешься, наши суда уничтожить огнём?
Много верней, что прекрасно отстроенный, город ваш прежде, возьмём с пылу мы,
820 Нашими будет руками захвачен, и в прах уничтожен, но до того ты!
Твой не далёк от тебя день последний, в коем тебе на бегу умолять,
Зевса и прочих бессмертных Олимпа, чтобы они помогли убежать.
Чтоб пышногривые кони летели, ястребов хищных на много быстрей,
В город тебя унося среди пыли, поднятой бегущей толпою твоей!»
825 Кончил он речь, высоко в это время, над ними парящий орёл пролетел,
Войско ахейцев вскричало внезапно, Калхас добрый знак в этом всём разглядел.
Гектор ответил ему: «Самохвал ты, да и болтун беспримерный к тому ж!
Что ты за бредни несёшь, малосильный, огромен ты ростом, да только не дюж.
Если бы столь несомненно же было, что я Кронида бессмертного сын,
830 Как несомненно, что нынешний день вам, несчастье несёт лишь и смерть вам же с ним.
Всем вам ахейцам, и ты вместе с ними, если посмеешь дождаться копья,
Которым порву я лилейное тело, которым сражу я тебя наглеца.
Псов ты троянских и птиц ты насытишь, ты жиром и мясом, своим молодым!»
Так он сказал и подал знак свой войску, и войско его устремилось за ним.
835 Кинулось войско ответивши криком, выставив копья в атаку пошло,
Также с другой стороны аргивяне, дружно вскричали, уж ждали его.
Не забывали напора храбрейших, троян, все ахейцы, а их общий крик,
Сияния Зевса в его поднебесной, как и эфира бессмертных достиг.