Патрокл удаляет наконечник стрелы из бедра Еврипила. Трещали огромные
брёвна в стене, в башнях громимых, как дань той войне. Гектор, что за
нелепица гнать через ров? – возмущается Пулидамант. Асий гонит колесницу
к кораблям, троянцев в воротах ждут двое храбрейших бойцов. Посланцы
смерти, Керы, повсюду ждут участников битвы. Аякс отражает напор
Сарпедона. Гектор прорывается сквозь стену ахейцев.
…

Так Еврипила Патрокл лечил, из бедра посторонний предмет удалил.
А в это время войска аргивян, с одной стороны, а с другой же троян,
То́лпами бились друг с другом, нещадно, кровь проливая врага беспощадно.
Однако теперь уже быть не могли, ни ров обороной, ни прочность стены,
5 Их ведь ахейцы воздвигли спонтанно, без воли богов, а такое возбранно.
Бессмертных, они гекатомбой забыли, почтить в своей спешке, молитв не творили.
С того без желанья богов, укрепленье, воздвигнуто было – напрасно творенье!
Воздвигли, добычу с судами беречь, теперь и стену эту надо стеречь.
Что против желанья богов воздвигается, то ненадолго судьбой сохраняется.
10 Вот потому и строенье пред станом, стояло недолго, хотя не тараном,
Стену из троянцев кто-либо, не бил, и рва не засыпал, и не завалил.
Только пока ещё Гектор был жив, Ахилл не сердился, себя проявив.
И́ не разрушен был город великий, священная Троя, Приама владыки.
Это лишь время стояла стена, пред станом ахейцев, а больше нужда,
15 В ней после этого не возникала, поэтому может и мало стояла.
После того же как между троян, не стало храбрейших, и меж ахеян,
Погибли одни а другие остались, стычки меж ними пока продолжались.
Лишь на десятом году град Приама, познал стыд, позор, унижения срама,
После чего на судах в дорогую, ахейцы отплыли в отчизну святую.
Тогда Посейдоном и Фебом решалось: что делать с постройкою, что там осталась?
Решили постройку ахейскую смыть, силу всех рек на неё устремить,
Рек, что с идейских вершин изливаются, в бурное море с вершин устремляются.
Воды Гепто́пора, Ро́дия, Ре́са, Эсе́па, Скама́ндра, Грени́ка, Каре́са,
И Симоента священные волны, бликами солнца, и искрами полны,
25 Где столько шлемо́в, и щитов твердокожих, пало во прах и легли полубоги.
Слил Аполлон все их устья в одну, широчайшую общую чудо-реку.
Девять он дней тот поток направлял, Зевс непрерывно дождём помогал,
Девять он дней ту стену подмывал, и ров заодно он с землёю сравнял.
Сам же с трезубцем земли потрясатель, бог океана, морей колебатель,
30 С трезубцем в руках, пред волнами стоял, всё до основы водой вырывал.
Брёвна и камни какие, в труде, аргивяне сложили, стараньем в стене,
Они возвели, он же наоборот, сравнял до стремительных, пенистых вод.
До Геллеспонта, на север сравнял, разрушивши стену, он брег воссоздал.
Снова песками засыпал, поправил, и в прежние русла все реки направил.
35 Туда где текли их прекрасные воды, не замечая капризы погоды.
В будущем так поступить собирались, Феб с Посейдоном, пока ж дожидались,
Кто там кого, и когда порешат, и площадь у берега освободят.
Нынче вокруг укреплений гремел… бой разгорелся, повсюду кипел.
Вокруг укреплений, со знанием дела, построенных, с риском огромным и смело,
40 Трещали огромные брёвна в стене, в башнях громимых, как дань той войне.
Вблизи кораблей своих полых держались, в толпы сбежались и лишь отбивались,
В страхе пред Гектором мощным бойцом, что пред врагами в тот день был орлом.
В битве свирепствовал вихрю подобный, пока для того был Зевесу удобный.
Также как лев и кабан, что ловцами, в лесу окружен, загоняемый псами,
45 В стороны мечется грозный могучий, силою гордый – ну кто тут есть круче!?
Ловцы же друг с другом сомкнувшись, стеною, его окружили, все с целью простою,
И твёрдо стоят против зверя преградой, лишь туша его, может быть им наградой.
Тучами острые копья в него, мечут ловцы добывая его.
Но не трепещет он сердцем бесстрашным, с того и ведёт он себя бесшабашным.
50 Думать о бегстве в тот миг позабудет, и сам себя храбростью этою губит.
Охотников, ловчих ряды, испытуя, туда-сюда прыгает, рыком ликуя.
Всюду охотников ряд отступает, пред теми прыжками, затем подступает.
Ахейцы под натиском Гектора сдали, за ров свой, за стену свою убежали.
Троянцы у рва пред стеною толпились, обрывист был край, перейти не решились,
55 Их просьбами Гектор идти побуждал, но ров глубиною своею пугал.
Хотя же при нём все троянцы как прежде, храбры, веселы, и сильны все в надежде.
Но ров перейти они всё ж не решались, на дне находиться его, все боялись.
С трудом можно было его перейти, сигать чрез него, были очень круты,
Обрывисты стенки его, с двух сторон, а с той стороны, частокол заострён,
60 Крепкий, высокий, ахейцами был, поставлен, чтоб враг к нему, не подходил,
Чтобы надёжной защитой служил, движенье троянцев чтоб остановил.
Конь в этот ров нелегко с одноосной, простой колесницею мог бы сойти,
Мог только рухнуть в него, но вот выйти, скорей там оставит четыре ноги.
Стояла пехота у рва, примерялась, но прыгать она чрез него не решалась.
65 К Гектору Пулидамант подошёл, и разговор с ним серьёзный завёл:
«Гектор, и все вы, вожди и цари, советники, воины, как и жрецы,
Что за нелепица: гнать через ров, людей, лошадей, то напрасная кровь.
Через него нелегко перебраться, можно конечно напрасно стараться.
Острейшие колья за рвом, а за ними, стена для защиты поставлена ими.
70 Конным, ни ров поперёк перейти, и невозможно сражаться внутри.
Верная смерть там троянцев настигнет, а даже и тех кто тот ров перепрыгнет.
Если погибель, властитель Олимпа, замыслил ахейцам, а нам,
Намерен послать избавленье, от них же, что я пожелал бы всем вам.
Я пожелал бы чтоб это свершилось, чтоб гибли ахейцы сейчас,
75 Чтобы вдали от отчизны погибли, бесславно б погибли у нас.
Если однако они повернутся, отпор от судов нам дадут,
Обратно в глубокий нас ров опрокинут, то в нём они нас перебьют.
Даже я думаю вестник какой, в город вернуться не сможет,
От снова на нас налетевших ахейцев, всё мужество нам не поможет.
80 Я предлагаю сойти с колесниц всем, и их пред окопом оставить,
Пусть пред окопом возницы их держат, а нас всех в атаку б отправить
Дружно за Гектором следом ударим, тогда уж ахейцам никак,
Не удержаться, с оружьем в доспехах, усилий-то нужен пустяк».
Гектору Пулидамантово слово, понравилось, было в нём то,
85 Что помогло бы: ему так казалось, вперёд двинуть воинство всё.
Тотчас сошёл с колесницы на землю, другие за ним поспешили,
На пять отрядов, огромное войско, для штурма стены разделили.
Тесно друг с другом сомкнулись и вслед, двинулись все за вождями,
И ощерились шеренги идя, копьями как и мечами.
90 Первый отряд, наибольший из всех, вёл Гектор с ним Пулидамант,
Он состоял из храбрейших мужей, и вёл его лучший талант.
Жадно рвали́сь они стену разрушить, в сраженье вступить пред судами.
Третьим вождём был у них Кембрио́н, пред этим был занят вожжами.
А над вторыми, Парис был вождём, Аге́нор, и с ним Алкафо́й,
95 Третьих вели Деифо́б и Геле́н, Приам был отец им родной.
Третьим вождём, был у них Гиртаки́д, А́сием, все его звали,
Его из Арисбы, огромные кони, огненной масти примчали.
Под Трою он прибыл с реки Селлее́нта, что было для многих сюрпризом.
А над четвёртым отрядом Эней, рождённый отважным Анхизом.
100 Там где, был храбрый могучий Эней, при нём Архело́х с Акама́нтом,
Два Антенорова сына в отряде, спецы, не сравнить с дилетантом.
Рать многославных союзников вёл, в бой… за собой Сарпедон,
В товарищах Главк у него, сам сына бога, и Астеропе́я взял он.
Этих двоих он считал боле прочих, отважней, смелее в бою,
105 После себя самого, исключая, из ряда персону свою.
Сам он, меж всех, выдавался отвагой, во всех предыдущих боях,
Прочными, тесно сомкнувшись щитами, троянцы шли в плотных рядах,
Воинским жаром горя, на данайцев, не ждали что будут враги,
Не к кораблям убегать, а сражаться, у тесных ворот и стены.
110 Трои сыны, всех сторон, каких были, союзники также её,
Пулидаманта совету внимали, и наставленьям его.
Не пожелал только Асий Гиртаков, мужей повелитель, оставить,
Свою колесницу, коней пред окопом, отрядом в бою пешим править.
Он в колеснице к судам быстролётным, к ахейским, пред всеми помчался,
115 Глуп был однако, уж гибель близка, спешил будто к ней, даже рвался.
Не суждено ему было, красуясь, в своей колеснице шикарной,
После сражения в Трою вернуться, с дружиной своею ударной.
Прежде того его горькая участь, постигла в безумном броске,
Через копье Девкали́да, что было, в момент нужный, в крепкой руке.
120 Асий погнал к кораблям колесницу, к левым, куда аргивяне,
С поля сраженья бежали, в том темпе, в каком лишь могли ахеяне.
Гнал он вослед им коней с колесницей, в воротах же не замечал,
Ни створов закрытых, ни крепких засовов – внимания не обращал.
Настежь держали ахейцы ворота, чтоб с поля бегущий успел,
125 Чтоб каждый товарищ, спастись у судов мог, возможность бы эту имел.
Прямо в ворота коней он направил, с пронзительным криком влетел,
Следом бежала дружина Ари́сбы, опасность никто не узрел.
Все полагали, ахейцам никак, не удержаться уже,
Дрогнули первых шеренги, и значит, теперь побегут уже все.
130 Глупые люди! В воротах их ждало, двое храбрейших бойцов,
Двое могучих, сильнейших лапи́фов, что сложат любых из врагов.
Первый их них, Полипе́т благородный, могучий Пири́фоя сын,
Рядом же с ним Леонте́й, как обычно, огромный такой, исполин.
Пред ворота́ми стояли, высокими, оба героя, преградой,
135 Словно два дуба высоких, и мощных, стояли защитой ограды.
Дождь их сечёт каждый день проливной, и ветер их треплет жестокий,
Крепко однако стоят на корнях, усвоив невзгод всех уроки.
Также и оба лапи́фа стояли, на руки и силы надеясь свои,
Не убегали, но А́сия ждали, а он приближался, троянцы ж щиты,
140 Свои сухокожные кверху подняли, с воинственным криком на стену бегут,
Лавиною катится масса народа, земля задрожала, стену́ в прах снесут.
Ими начальствовал Асий владыка, сын Адама́нт его, там же с ним был,
С храбрым Фоо́ном, с Яме́ном, Оре́стом, и Энома́я, позвать не забыл.
Оба лапи́фа, сначала ахейцев, бежавших из битвы, решили взбодрить,
145 Звали их в бой, корабли пред врагами, опасность презревши мечом защитить.
Но увидав что троянцев стихия, к стене устремилась, круша аргивян,
Ахейцы в поспешное бегство пустились, а темп им в их бегстве был страхом им дан.
Выбежав оба вперёд пред вратами, начали битву с насевшим врагом,
Диким подобные вепрям что смело, и дерзко, умело, владеют клыком,
150 Шумной ватаге, ловцов и собак их, вышли навстречу, кидаются в бой,
Деревья вокруг повергают, в горячке, и вырывают их с корнем порой,
Стук от клыков их ужасных и острых, вкруг раздаётся пока кто копьём,
Их не завалит удачным ударом, поскольку не сладить с тем зверем живьём.
Так же блестящая медь у латифов, от сильных ударов на мощной груди,
155 Звенела! Они же троян от ворот отгоняют, но в них устремляются снова они.
Латифы, на силу свою полагаясь, и на поддержку бойцов со стены,
Что камни с прекрасно построенных башен, старались бросать чаще в гущу толпы.
Самих же себя, в том сраженьи спасали, обширный свой стан и суда на брегу,
Как снежные хлопья носимые ветром, сыплются густо в метель иль в пургу.
160 Так же из рук и троян и ахейцев, летели каменья, и стрелы, а пик,
В той суматохе бросали друг в друга, но в спешке всё мимо, как всяк ученик.
Глухо щиты и шеломы гудели, удары держа, из рук сильных врагов,
Что сыпались, густо, и остервенело терпели щиты сберегая бойцов.
Ахнул с досады тогда, и по бёдрам, ударил руками себя Гертаки́д,
165 В гневе великом, воскликнул с досады постигшей его, раздражён и сердит:
«Зевс наш родитель, и ты оказался, обманщиком полным, подумать кто б мог
Чтоб выдержать были способны ахейцы, ещё нашу силу, иль кто-то помог?
Так же как быстрые осы иль пчёлы, с подвижным брюшком, соты все заложив,
Полых жилищ не желают покинуть, другие занятия все позабыв.
170 Но если увидят, в сезон медосбора любителей мёда, несущих разор,
Потомство своё и гнездо защищают, чтоб быть на чеку выставляют дозор.
Так и они, хоть их двое всего… уйти не хотят от ворот к кораблям,
Пока не осилят, иль сами не лягут, но перекроют, врагам путь к судам».
Речью своей не склонил Громовержца, хоть и с претензией всё говорил,
175 Гектора славой окрасить хотелося, Зевсову духу, как план свой вершил.
Рати других пред другими воротами, билися боем, но трудно о том,
Всем мне рассказывать, бог рассказал бы, он бы поведал получше о всём.
Битва камнями, повсюду вкруг стен, как огонь разгоралась, больших перемен,
Огонь тот пока ещё не доставлял, ахеец скорбел, но суда защищал.
180 И боги небесные, духом скорбели, и волей-неволей, власть Зевса терпели.
Бессмертные что помогали данайцам, в этом сражении, ждали свой час,
Бой и убийство меж тем завязали, с врагами лапифы, у стен в первый раз.
Тут Полипе́т своей мощной рукою, воинственный сын, Пирифо́я, сквозь шлем,
Острою пикой ударил Дама́нта, в его голове скрылась пика совсем.
185 Шлемная медь, не сдержала удара, и в череп его, жало пики вошло,
Пробило, и мозг там весь перемешала, смирив в нападеньи – обмякло чело.
После того он Пило́на с Орме́ном, поочерёдно навек усмирил.
А Леонте́ем убит Гипполо́х был, сын Антима́ха, он щит обронил.
Острою пикой, удар пришёл в пояс, тут же свой дух испустил Гипполох,
190 А Леонтей меч достал свой из ножен, отточенный меч свой, что в сече не плох.
Через толпу устремившися дерзко, сыпал удары, на шедших к нему,
Сбил в рукопашном бою Антифа́та, голову с шлемом рассёк на ходу.
Грянулся наземь поверженный витязь, вечный в Аиде покой свой найдя,
После того он убил и Яме́на, Мено́на, Ореста но шла всё толпа.
195 Он положил их на тучную землю, там и уснули они вечным сном.
Потом же с убитых доспехи снимали – занят там был кто-то их зипуном.
Юноши, шедшие с Пулидама́нтом, следом за Гектором, больше всего,
Желали, ахейцев стену, одолевши, огнём истребить, в стане вражеском всё.
Юноши эти в смущеньи вдруг встали, как только ко рву, пред стеной подошли.
200 Птица пред ними внезапно явилась, когда они ров собрали́сь перейти.
Птица явилась оставив их слева, под небом высоким парящий орёл
Он нёс исполинского змея в когтищах, и впечатленье на всех произвёл.
Змей тот в орлиных когтях ещё бился, весь изогнувшись свой миг выжидал,
Помнил всё время о битве с могучим, и вдруг он к нему головою припал.
205 То он ужалил его возле шеи, в грудь поразил он царя птиц орла,
Бросил добычу охваченный болью, с пронзительным криком взвился в облака.
С дыханием ветра орёл удалялся, и вскорости вовсе из виду пропал,
Средь войска троян та добыча упала… дурной это знак, каждый воин то знал.
В ужас троянцы пришли как увидели, пёстрого змея, что когти презрел,
210 Будучи в жалком своём положеньи, ударом одним он врага одолел.
Лежащим увидели Зевса знаменье, лежащим меж ними, троянцы, и тут
Пулидамант перед Гектором дерзостным, стал и промолвил, не то что все ждут:
«Гектор, меня неизменно бранишь ты, и на собраньях, когда говорю,
Я же, всегда говорю справедливо, и только толковое всем я твержу.
215 Но допустить к сожаленью не можешь, кому из народа тебе что сказать,
Не то что поспорить о чём-то с тобою, а даже и признак того показать,
Нигде на войне, и нигде на совете: всё власть свою всем показать норовишь!
Но и теперь, я скажу дельно слово, а ты, через гордость, его всё ж услышь.
Дальше нельзя нам идти, и сражаться, с врагом пред судами его – не моги!
220 Думаю я, что не ложно знаменье – орёл, что бежал от укуса змеи.
Знаком явилось троянцам виденье, троянцам что ров собрались одолеть,
Орёл был с добычей, чего ж ещё надо, в гнездо ж без добычи пришлось улететь.
В когтях он своих исполинского змея, нёс своим деткам в родное гнездо,
Тот змей чуть живой был, лишь духом держался, но всё ж был орёл должен бросить его.
225 Детям не смог он отдать его в пищу, ушла та добыча из острых когтей,
Так же и мы, хоть стену и ворота возьмём положа, наших лучших людей.
Пусть силой великой проломим преграду, и враг перед нами отступит к судам,
Тем же путём но в большом беспорядке, от их кораблей, за стену бежать нам.
Много троянцев там острою медью, ахейцы погубят, спасая себя,
230 Деваться им некуда, ты это знаешь, к тому же умеют стоять до конца.
Так бы вам всем объяснил прорицатель, что смысл знамений б, каких понимал,
Кому доверяли бы люди конечно, сейчас бы об этом, он также сказал».
Гектор метнув на него взгляд короткий, в ответ с недовольством большим заявил:
«Пулимадант! Ты подумал бы прежде, ты ж тем что сказал, так меня огорчил.
235 Мог бы и что-то другое придумать, получше чем эту вот чушь наплести,
Если ж сказал ты от чистого сердца, видать ты себе… сам запудрил мозги.
Ты предлагаешь, забыть мне решенье, великого Зевса, что принял он сам,
Им же самим, возвещённое мне, с обещаньем исполнить, назло всем врагам.
Хочешь чтоб верил я, больше летающим, по небу птицам, я в том не силён,
240 И мало о том мне заботы, поверишь, я ведь не в это судьбой обращён.
Вправо ли стаями птицы несутся – к заре ль, к восходящему ль солнцу летят,
Или же влево летят, к приходящему, с запада мраку на нас: а ты рад!?
Мы же послушными будем Зевесу, воле сильнейшего из всех богов,
Он покровитель всех смертных, бессмертных, я только ему подчиняться готов!
245 Знаменье одно мне по нраву, как видишь: пойти за отчизну с врагами на бой!
Но впрочем тебе-то чего в том сраженьи, ты больше занят, в вопросах собой!
Даже когда перебьют без остатка, троянцев ахейцы, уверен я в том,
Тебя средь убитых никто не отыщет, ты же столкуешься с каждым врагом!
Сражаться не очень ты любишь как знаю, и сердцем не стоек, но если сбежишь,
250 Из боя уйдёшь, иль речами своими, кого-то другого бежать убедишь,
Уговоришь уклониться от битвы, или быть может, оружье сложить,
Дух свой погубишь голубчик, ты знаешь, обязан я буду, тебя завалить.
Дух свой погубишь ты пикой моею, тотчас сражённый, на землю падёшь,
Так что решай, или здесь остаёшься, или в атаку со всеми пойдёшь!»
255 Так изъяснился он Пулидаманту, и за собою троянцев, увлёк,
Кинулись в битву троянцы на стену, каждый глубокий тот ров пересёк.
К этому Зевс ураганную бурю, по́днял с высоких идейский вершин,
Прямо понёсшую пыль на ахейцев, казалось, что бегство, был выход один.
Разум туманил он так аргивянам, и Гектору славу готовил он тем.
260 Знамению Зевса, себе доверяя, троянцы уже, осмелели совсем.
Стали пытаться ахейскую стену, разрушить, сломать её, всю до земли,
Балки всех башен сорвать напрягались, и брустверы сбросить, и всё что, могли.
И рычагами шатали у вала, торчащие сваи, пред самой стеной,
Они основанием были для башен, и их вырывали троянцы порой.
265 Только данайцы ни шагу не делали, к бегству конечно, вернее же в драп,
Щитами из кожи весь бруствер прикрыли, и тем погасили троянцев нахрап.
Оттуда же по подступавшим под стену, нещадно лупили по лютым врагам,
А оба Аякса меж тем управляли, пример подавали ахейским войскам.
Всюду ахейцев ряды обходили, их дух поднимали, нашли те слова,
270 Которыми можно совсем безнадёжных, поднять и солдат, и полки, и войска.
Ласковой речью одних возбуждали, других же суровой, каков был момент,
Но лишь замечали что кто уклоняется, вовсе от боя, так шёл в ход акцент:
«Помните други, и все меж ахейцев, и самый отличный, и средний, и тот,
Кто изо всех наиболее слабый, но всё же свой груз на себе, что везёт.
275 Не одинаковы люди, как знаем, и в битве, и в жизни, мы многим разны,
Теперь перед нами явилося дело, его же решить мы, на наш лад должны.
Пусть же к судам повернуть мореходным, никто не посмеет, хоть и поражён,
Все возбуждайте друг друга на битву, дерзостью лишь, может враг быть сражён.
Может быть нам громовержец поможет, ну кто его знает, но может быть он,
280 Поможет прогнать нам троянцев обратно, обратно прогнать нам их, в их Илион?»
Так возбуждали на битву ахейцев, оба Аякса, идя по стене,
Они возглавляли в тот час оборону, ответственность эту неся на себе.
Так же как снежные хлопья, в обилии валятся с неба на землю зимой,
Когда промыслитель Зевес посылает, вердикт в виде снега, на всех строгий свой.
285 Ветры уняв посыпает он снегом, густым непрерывно, на всё на земле,
Высокие горы, на мысы, долины, поля и леса, как угодно себе.
Снег берега покрывает и моря, седого, все пристани, только волна,
На что набежит, там и снег поглощает, на прочем на всём остаются снега.
Когда разражается Зевс снегопадом, так белым пологом покрыта земля,
290 Так непрерывно каменья летали, с обеих сторон, и туда и сюда.
Те на троянцев, а те от троянцев, на войско ахейцев, достойный ответ,
Камни метали друг в друга, как-будто, передавали ответный привет.
Стук над стеной раздавался ужасный, больше похожий на частую дробь,
Только ворот проломить, не сумела, какая-нибудь из троянцев особь.
295 Не проломили б ворот, не сорвали б, огромных запоров каб Зевс не поднял,
Если бы Зевс не поднял Сарпедона, и на аргивян бы его не послал.
Тотчас вперёд он уставил свой круглый, щит многослойный, плод многих трудов,
Кованый, медный, прекрасный, который, своим объявить любой медник готов.
Искуснейший медник, ковал щит хвалённый, и кожи воловьи, внутри натянул,
300 Проволкой их золотою, по краю, щита прострочивши края все загнул.
Одною рукою, две острые пики, и щит пред собою, хвалённый держа,
Он устремился похожий на горного, очень голодного и злого льва.
Страха не знающий дух его гонит, в крепкий ворваться загон,
Где он возможно овечку похитит, или же будет сражён.
305 Если он даже, найдёт пред загоном, вооружённый дозор,
С копьями, псами, над этой отарой, что осуществляет надзор,
Всё же не сделав попытки, не хочет убраться к себе без добычи,
Одну он попытку, да сделает всё же, и тем уподобиться рыси.
Прыгнув в загон, похищает овцу, или падёт под ударом,
310 Копьём, из проворной руки поражённый, и станет охраны наваром.
Так же на стену и богу подобного, дух Сарпедона, погнал,
Гнал его ринуться смело и брустверы, вражьи разрушить позвал.
Сыну царя Гипполоха, сказал он, Главку, по ходу сраженья,
Рядом он с ним не случайно всё время, и рубится в том направленьи.
315 «Ты друг любезный не знаешь случайно, в чём штука судьбины-то нашей,
С чего отличают нас местом почётным, и мясом и полною чашей?
Как на бессмертных богов на нас смотрят, в крае ликийском, у нас,
И ведь участок обширный у Ксанфа, по берегу весь, всё для нас.
Лучшей земли нам, и с садом и с пашней, что два урожая даёт,
320 Два урожая любых зерновых, и это, представь, в один год.
Нужно поэтому, нам находиться, в самых передних рядах,
Твердо стоять, и без страха в бой рваться, свой меч испытать на врагах.
Чтобы о нас, всем сказали ликийцы: «Герои-цари, лишь на троне у нас!
В передних ликийских рядах они бьются. А как с этим дело скажите у вас?
325 Хоть и едят они жирное мясо, и вина отборные, лучшие пьют,
Но ведь и доблесть на поле сраженья, они как примеры нам в том подают».
Если бы мы из войны этой целыми, выйдя, бессмертными стали навек,
И молодыми навеки остались, я бы сказал: не спеши человек!
Я бы не стал в эту сечу мешаться, в передних рядах бы, не стал воевать,
330 Но и тебя, в приносящую славу, битву, не стал бы, поверь, посылать.
Нынче же Керы стоят перед нами, смерти посланницы всюду нас ждут,
Их избежать, иль от них ускользнуть, вряд ли кому-то возможность дадут.
Ну так вперёд, дорогой мой товарищ! Или доставим мы славу кому,
Или доставит, он нам этой славы, если того не удастся ему!»
335 Главк не противился, не отказался, двинулись прямо вперёд пред толпой,
В ужас пришёл Менесфе́й увидавши, идущих на башню, в смертельный к ним бой,
Несчастье неся они к ним направлялись, тут толпы своих он оглядывать стал,
Из предводителей, кто бы товарищей, спас от несчастья, глазами искал.
Скоро увидел обоих Аяксов, войной ненасытных, и ищущих бой,
340 С ними оставивший только что ставку, Тевкр был рядом – известный герой.
Были они не далёко, но крика, его не слыхали: был грохот силён,
И доходил он до самого неба, и до Олимпа, а он удалён.
Грохот разимых щитов раздавался, шлемов украшенных гривой коней,
Грохот громимых ворот, пред троянцами, крепко закрытых, засов в сто жердей.
345 Стоя пред ними, они их старались, сломать чтоб ворваться, и ну же к судам,
Вестника тотчас, Фоо́та послал он, к обоим Аяксам, мол шли чтобы к нам:
«Бегом, торопись к ним божественный вестник, зови к нам Аяксов, пусть оба придут,
Было бы лучше, коль будет возможно, и пусть кого могут, с собой приведут.
Тяжкая гибель здесь скоро случится, вернее случится здесь скоро должна,
350 Яро ликийцев вожди наседают, которые в схватках, что буря, всегда.
Если и там пред Аяксами сложность, иль возникает какая борьба,
Пусть хоть один из Аяксов приходит, а с ним пусть и Тевкр приходит сюда.
Он многоопытный лучник, ты знаешь, он очень много сражений прошёл,
Если бы сразу он был вместе с нами, он бы решенье давно уж нашёл».
355 Выслушал вестник вождя Петеи́да, и вдоль стены припустился бежать,
Стал пред Аяксами к ним подбежавши, и поспешил всё как есть передать:
«Вас, аргивян меднобронных обоих, вас двух великих зовёт Менесфей,
Просит возлюбленный сын Петео́я, помощь подать, помощь мощных вождей,
Хоть и на время, с ним труд разделите, очень тяжёлый сейчас предстоит,
360 Важно придти вам обоим, коль можно, а если нет, то один пусть спешит.
Очень, там скоро, тяжёлая гибель, по всему видно, случится должна:
Яро ликийцев вожди наседают, которые в схватках, что буря, всегда.
В схватки и раньше они устремлялись, и там где пройдут всех сминают они,
Если же труд и борьба перед вами, то хоть один из двоих вас приди.
365 Вместе же с ним пусть приходит и Тевкр, он уж в таких заварухах бывал.
Очень серьёзное там положенье, зря б Менесфе́й, никогда б не позвал».
С тем согласился Аякс Теламоний, сам Менесфей знал на сколь он силён,
Помощь не звал, никогда ещё если, мог с неприятелем, справиться он.
Тотчас сказал Оили́ду, поспешно намереваясь на помощь идти:
370 «Сын Оилеев, будь здесь с Ликомедом, и за делами во всём присмотри,
Дух возбуждай с ним в данайцах, чтоб храбро, здесь наседающим дали отпор,
Я же отправлюсь туда, там троянцы, вырвали вкопаный нами забор.
Бруствер разрушили, вырвали балки, сваи поди, расшатали они,
Я помогу там, насколько потребно, и постараюсь обратно придти».
375 Так известив о своих намереньях, пошёл Менесфею Аякс помогать,
С ним пошёл Тевкр, брат однокровный, он ни за что не хотел отставать.
Шёл с ними и, Пандио́н, царь афинский, с тевкровым луком кривым на плече,
К башне они Менесфея спешили, шли пробирались гуськом по стене.
Вскоре пришли, на уже утесняемый, сильно ликийцами, доблестный пост
380 И за напором на башню ликийцев, виделся явно, обширный погост.
Полные мощи вожди и советники, войска ликийцев на бруствер рвали́сь,
Сшиблися в схватке противник с противником, битва возникла, чем можно драли́сь.
Тут же в сраженье вступил Теламоний, им Сарпедонов товарищ убит.
Мрамором острым, огромным ударил, и шлем Епи́кла, раздроблен лежит.
385 Камень огромен, его лишь с усильем, мог удержать молодой человек,
Бросил в Епикла его Теламоний, им череп разбит, и окончен тем век.
С башни высокой Епикл свалился, дух, его кости оставил лежать,
Четырёхгребенный шлем, был раздроблен, удар страшный камня, не смог он сдержать.
Тевкр могучего Главка, в то время, когда он на стену взбирался, стрелой,
390 Поранил мгновенно, своей медножальной, и Главк тот остался, с одною рукой.
Как только увидел, что сын Гипполоха, руку случайно чуток обнажил,
Вывел из строя, мгновенно гиганта, тем что стрелу в него сразу пустил.
Главк потихоньку, чтоб кто из ахейцев, не видел того, отошёл от стены,
Чтоб раны его не увидел и громко, не стал бы хвалиться – кулак на груди.
395 Грусть Сарпедона взяла, как увидел, что Главк покидает, с ранением бой
Всё ж не забыл он о битве кровавой, и острую пику пустил в ход герой,
Быстро вонзил он её в Фестори́да, острую пику, Алкма́он осел,
И тут же назад её вырвал, за нею, вниз со стены, Фестори́д полетел.
Грохнулся оземь, доспехи звенели, а Сарпедон уж за бруствер взялся,
400 Сильно рванул ухвативши руками, и обнажилась за этим стена.
На всём протяжении бруствер свалился, сильно рванул, и дорогу открыл.
Тевкр тут выстрелил в грудь Сарпедону, в ремень от щита он стрелой угодил.
Щит закрывавший всё тело на нём был, но Кронион всё же сына сберёг,
Смерть отвратил, пред судами погибнуть, он не судил ему и не предрёк.
405 Мощный Аякс, по щиту налетевши, ударил как мог, но щита не пробил,
Но он огромною пикой своею, всё ж Сарпедона напор отразил.
Поля сражения тот не оставил, только немного назад подался́.
И всё надеялся славы добиться, назад он, к ликийцам свой зов обратя́:
«Аль вы забыли о храбрости бурной, что не даёт вам её проявлять?
410 Как бы я ни был силен, одному мне, с этой стеною всё ж не совладать!
Мне одному её ведь не разрушить, этим дорогу для вас проложить,
Крепкую стену мы эту, лишь вместе, сможем в руины сейчас обратить!
Дружно вперёд! Сообща добиваются, больше успеха, в серьёзных делах,
Здесь перед нами всего лишь ахейцы, а мы здесь при пиках и наших мечах!»
415 Так он призвал всех ликийцев в атаку, они ж распознали угрозу в словах.
Бросились яростно в битву ликийцы, беды видя больше в царёвых речах.
Но аргивяне крепили фаланги, сзади стены со своей стороны,
И закипела великая битва, сошлись там, достойные сечи враги.
Ни у данайцев, ликийцы могучие, не были в силах, стену проломив,
420 Проложить к судам мореходным дорогу, чтоб их спалить, петуха подпустив,
Ни аргивяне, ликийцев отбросить, обратно, за сте́ну уже не могли,
С места, какого ликийцы достигли, они в мастерстве битвы были равны.
Так же как два человека на поле, обоим им общем, но с мерой в руках,
Споры разводят весной меж собою, и всё о меже, с большой злобой в глазах.
425 Ссорятся всё, на коротком пространстве, за равную долю, при большем куске,
Оба хотят как всегда половину, но ту что побольше, желают себе.
Бруствер, отчасти врагов разделявший, серьёзной преградою быть всё ж не мог,
Бились они чрез него, смертным боем, из следствия сдач извлекая урок.
И разбивали друг другу ударами, кожи воловьи, тяжёлых щитов,
430 Лёгких же чаще, уж их окрылённых, попал хорошенько, щиток и готов.
Били, друг другу щиты разбивали, стараясь попасть по плечу иль в лицо,
И если кого удавалось хватить так, то торопились добавить ещё.
Многие были вот так, поражаемы, многим досталося, в тело само,
В спину кого, как спина открывалась, при бегстве из боя, бывало и то.
435 В грудь доставалось чрез щит прободённый, стены и брустверы были в крови,
Кровь там, троянцев, ахейцев смешалась, но только при этом они не могли,
Врага обратить не могли они в бегство, так уравнялись они в том бою,
Как добросовестной пряхи стояли, весы коромысельные, на торгу,
Гири и шерсть положивши на чаши, она уравняв поднимает их вверх,
440 Чтоб небогатую только лишь плату, добыть для детей, и ни крошки поверх.
Так в равновесьи война находилась, доколе Зевес всемогущий решил,
И боле высокую, Гектору славу, на день тот военный, в час штурма, вручил.
Он прорвался́, сквозь ахейскую стену, первым прорвался, троянцев зовя:
«Конники Трои, вперёд все за мною, сейчас отопру я для вас ворота!
445 Бурно горящим огнём забросайте, сожгём корабли, нам не нужных гостей
Не на чем будет бежать этой своре, и не дадим убежать мы ей всей!»
Разом троянцы к стене устремились, к выступам бруствера все подошли,
Копья уставивши стали взбираться, вверх все, на кромку, где ждали враги.
Камень огромный лежал пред воротами, Гектор поднял и к воротам понёс,
450 Снизу широк, заострён он был к верху, вдвоём погрузить его сложно на воз.
Ну разве что приподнять рычагами, иль поката, если там, применить,
Нам современным, вдвоём без чего-то, вряд ли удастся его, погрузить.
Он же легко, и один, потрясал им, сделал ему, Молневержец его,
Лёгким, как шерсть от барана, что чо́бан без всяких усилий, метнёт вверх ещё.
455 Так же и Гектор, поднял эту глыбу, и на ворота к стене той, понёс,
Створы их ладно прилажены были, друг к другу, да так, что комар там свой нос,
Нет, не просунул бы, створы двойные, пара засовов, болт встречных связал,
Так изнутри ворота́ запирали, да только тот камень воро́та сломал.
Гектор с тем камнем стал пред ворота́ми, чтобы покрепче удар нанести,
460 Ноги раздвинул, напрягся, ударил, вывернул камнем дверные шипы.
Тяжестью всею во внутренность рухнул, взревели ворота, засов отлетел,
Туда и сюда разлетелися створы, не кладка б стены, и косяк бы влетел.
Гектор ворвался в проём без помехи, на быструю ночь, он лицом походил,
Ужасною медью, его облекавшей, сиял в свете солнца, оружьем грозил.
465 Парою копий в руках потрясал он, никто не рискнул, с ним там в схватку вступать
Одни лишь бессмертные боги могли бы, выйдя навстречу, его удержать,
Острые взоры огнём полыхали, он повернувшись к троянцам велел
Перебираться чрез стену, немедля, тому кто в воротах бы был, не у дел.
Тотчас одни перелезли чрез стену, пока в суматохе ахеец зевал,
470 Другие же прямо в ворота вливались, ведь Гектор их створы с петель их сорвал.
Шум поднялся непрерывный, бежали, данайцы бежали к своим кораблям,
Как пред катастрофой, в последней надежде, искавши спасенья, бежали к судам.